Изменники Рима [ЛП][Traitors of Rome]

В доме уже не было признаков жизни, когда Катон выскользнул за дверь сразу после рассвета. После того, как Корбулон ушел, пьянство продолжалось до поздней ночи, и большинство гостей присоединились к игре в кости, на которой настаивал Макрон, теперь, когда командующий предоставил ему солидное состояние, используя которое он мог сделать пару-тройку ставок. К счастью, Петронелла взяла у него шкатулку и отсчитала достаточно монет, чтобы позволить мужу развлечься без рисков легкомысленной глупости. Фортуна решила благословить молодоженов, и Макрон всю ночь неплохо возвращал свои ставки, опустошая кошельки большинства других офицеров, пока Катон не объявил о завершении игры, прежде чем кто-либо мог соблазниться начать делать ставки, используя расписки. По опыту он знал, что такого рода долги между солдатами порождает злобу и непрекращающееся негодование, чего он не потерпит в своей когорте. Итак, с центурионом Николисом, перекинутым через массивное плечо своего опциона, офицеры с шумом попрощались, прежде чем выбраться наружу и, при свете звезд, двинуться по улице обратно к своим жилищам. Последние штатские гости последовали за ними, жены раздраженно кудахтали, глядя на пьяное состояние своих мужей и ставшие более легкими кошельки.

Катон, все еще достаточно трезвый, чтобы взять на себя ответственность, закрыл за ними дверь, прежде чем вернуться в сад и обнаружил Макрона, крепко спящего на своем ложе, обвив одной рукой чашу с выигрышем. Сняв плащ с крючка в своей комнате, он накрыл друга и с улыбкой посмотрел на него сверху вниз.

- Это был прекрасный день, не так ли?

Обернувшись, Катон разглядел Петронеллу, стоящую у входа в коридор, ведущий обратно в дом. Он кивнул. - Так оно и есть. Ты хочешь, чтобы я перенес Макрона в вашу комнату?

Она вышла вперед, и он увидел, что она сняла платок со своей столы, так что он свисал прямо с ее плеч. Она остановилась рядом с ним и некоторое время смотрела на своего мужа, пока Макрон внезапно не фыркнул и причмокнул, прежде чем перекатиться на спину. Мгновение спустя он храпел глубоким, устойчивым носовым урчанием.

- Нет, я думаю, он может остаться здесь на ночь, в том состоянии, в котором он находится.