Авантюристка

Мохаммед аль Хани пил чай. Обычно в эти минуты он думал о чем-то приятном, но сейчас его мысли были далеки от подобных сюжетов. Он размышлял о том, что ситуация и в городе, и в стране быстро ухудшается. И виноват в этом в первую очередь президент. Сколько раз он пытался его уговорить смягчить режим, объявить хоть какие-то выборы. Нельзя столько лет единолично править, надевать намордники на любые уста, выступающие с критикой проводимой политики. Даже если ты не хочешь делиться с властью, делай это более тонко, изящно, так, чтобы люди не ощущали себя ущемленными в своих правах. Не так уж много тех, кому по-настоящему нужна свобода, большинство готово согласиться с ее видимостью. Но ведь и видимость надо создавать, она не появляется сама по себе. Во всем требуется тонкость, стремление пусть даже к небольшим компромиссам.

Когда президент был молодым, он слушал чужие советы, проводил достаточно тонкую и гибкую политику. Потому-то и усидел в своем президентском кресле столько лет. Но когда он состарился, то сильно изменился. Как обычно случается, уверовал в свою непогрешимость, что все так и будет продолжаться еще много лет. Заблокировал любые перемены, а на любую критику, проявление недовольства отвечал репрессиями. Он, Мохаммед Аль Хани сам едва не пострадал, когда проявил несогласие с его действиями. Тогда он едва не угодил в тюрьму, только заступничество высокопоставленных лиц, да старая дружба между ними спасла его от печальных последствий.

С тех пор он больше публично не критиковал президента, он вообще выбрал тактику не высказываться ни о нем, ни об его политики. И Мохаммед Аль Хани знал, что такая позиция находит одобрение у главы государства. По большому счету они заключили в тот момент негласное соглашение: Мохаммед Аль Хани молчит, а его оппонент не вмешивается в его жизнь, позволяет ему делать все, что угодно в рамках дозволенного.

Но теперь, размышлял Мохаммед Аль Хани, все кардинально меняется. Если говорить своим языком, в стране вспыхнуло восстание против режима. Но восстание странное, чем больше оно развивается, тем отчетливей приобретает иные очертания. Он даже поначалу и не понял, что происходит. Но теперь уже ясно, появилась новая политическая сила, которая преследует не столько задачу свержения властителя, а создание на этой и не только на этой территории какого-то нового образования, подчиненного совсем иным целям и установкам. И оно во многом страшней, чем то, что делал все эти годы президент.

Мохаммед Аль Хани думал о том, что хотя он прожил на земле уже немало лет, но вынужден признать, что совсем плохо разбирается в людях. Разве еще совсем недавно он мог представить, что сын его друга - Али Шахид возглавит восстание и будет убивать всех, кто стоит на его пути. И не только их, но любого, кто ему не понравится, кто проявит даже самое незначительное несогласие. А тысячи его соотечественников не только будут горячо поддерживать эти кровавые деяния, но и сами станут активно участвовать в них, проявляя невиданную жестокость и беспощадность. Такое впечатление, что эти люди испытывают наслаждение от подобных действий. Он лично знает десятки человек, которые влились в вооруженные отряды Шихида и творят бесчинства и злодеяния.