Недуг бытия (Хроника дней Евгения Баратынского)
- Автор: Голубков Дмитрий Николаевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Недуг бытия (Хроника дней Евгения Баратынского)». Краткое содержание книги:
Иногда чердачные заседания сопровождались богатым угощеньем: красавчик Приклонский доставал из своей рабочей укладки пирожные и дорогие конфекты. Однажды он принес даже бутылку пенистого моэта, который был распит с необычайным одушевлением. Когда товарищи приставали с расспросами, откуда Приклонский достает деньги на эти яства, он с притворным смиреньем опускал изящную голову и намекал на какую-то тайну…
Счастливая неделя пролетела стремглав. Грозный аргус Мацнев исцелился и принялся за исполнение своих обязанностей с удвоенным рвеньем.
Прекрасными крупными буквами Евгений вывел на листе бумаги слово "пьяница", намазал клейстером и, улучив момент, прилепил к спине ненавистного капитана.
Вечером следующего дня раздраженный наставник, воротясь к себе, обнаружил, что парадный шарф куце обрезан и впредь надеваем быть не может.
Французская эпиграмма, подкинутая неделю назад, была писана тем же почерком, что и отвратительный пасквиль, приклеенный вчера на спину.
Мацнев кликнул денщика, велел подать трубку, расположился перед своей конторкой и, горько щурясь, принялся мысленно перебирать всех воспитанников своего отделения. Лица отроков, безмолвно призываемых для дачи откровенных показаний, тоже щурились — и расплывались в дыму яростно куримого бакуна [43]. Задерживались и виделись долее прочих трое: тихоня Шуйский, трепетавший своего всесильного дяди, но еще более боявшийся однокашников своих; Галаган, мальчишка балованный и лживый, но искательный и подобострастный; попался намедни в театре — вызнать, кто отпускал в город; и сосед его по строю — этот, лобастый. Аристократишка, француз.
…Ежели б позорная надпись "пьяница" да вкупе с французской эпиграммой дошли до начальства — до господина Клингера? А порча шарфа? Мало, что шестьдесят целковых загублены, — но каково неуваженье к начальству, к власти! Мальчишка, надменный барчук, выкормыш французский, — считает себя вправе потешаться над скромным слугою престола! Но ведь есть и повыше чином слуги, кои так же не отличны ни знатностью, ни образованьем. Граф Алексей Андреич, к примеру. И ежели попускать этаким шалунам, то сыщутся проказники…
Капитан поежился. Подошел к походному поставцу и налил из пузатого флакона в большую зеленую рюмку. Но пить остерегся.
…Вольномысленный аристократишка подлежит наказанью. Пусть нет на нем вины явной — несомнительны вины, до времени таимые.
И, всосав в сипящую грудь добрую порцию едчайшего дыму, капитан Мацнев начертал в аттестации пажа Евгения Баратынского:
"Нрава и поведения дурного. Замечен во многих шалостях".
Облегченно вздохнул. Понюхал и выпил до дна большую зеленую рюмку. И приказал себе вслух молодецким фрунтовым басом:
— Кадета Павла Галагана — вызвать и допросить.
Галаган вернулся от начальника отделения, когда пажи укладывались спать. Губы его вздрагивали, трясущиеся пальцы с трудом расстегнули пуговицы и крючки мундира. Не сняв лосин, он повалился на кровать и закрыл затылок руками, словно защищаясь от грозящего удара.
— Поль, — тихонько окликнул Евгений, — что случилось?
Галаган молчал.
— Поль! По-оль! — он слегка потормошил соседа. — Или мы не товарищи боле?
Галаган рывком сел на постели. Лицо его исказилось слезами и злобой.
— Ищите других товарищей! Все вы, все…
И рухнул на подушку, сотрясаясь от рыданий.
Более ничего не удалось добиться.
Проснувшись от барабана, особенно отвратительного нынешним утром, по-зимнему серым и низким, Евгений увидел, что койка соседа пуста.
Дежурный Креницын проговорил вслух молитву, и пажи, остервенело топая, попарно промаршировали в трапезную.
Евгений шел один.
Ровно в семь разошлись по классам. Было еще темно, лица казались болезненными и худыми.
— Что с Галаганом? — шепотом спросил Баратынский.
— В карцере, — шепотом же отвечал Шуйский.
По окончании утренних уроков всем кадетам надлежало являться в рекреационную залу и строиться по отделениям. Проходил очередной караул из десяти пажей, барабанщика и камер-пажа, и полковник Клингенберг со вкусом, как на вольном воздухе, раскатывая в притихшем помещении слова команды, делал развод по всем правилам гарнизонной службы.
Сегодня Клингенберг заставил себя ждать целых пять минут.
Опоздавший полковник казался смущенным, его сочные щеки обвисли и поблекли. Бравого гофмейстера сопровождал подтянутый и моложавый генерал Клингер — главный директор Пажеского и Кадетского корпусов. Красивое лицо его было торжественно и печально.
43
Сорт табака