Смерть притаилась в зарослях. Очерки экзотических охот

Конечно же, в настоящее время не приходится говорить об уничтожении ягуаров и пум профессиональными охотниками, как 50–60 лет назад. А бывали времена, когда охотник именно этим ремеслом зарабатывал себе на жизнь, кормил семью и родственников. Охота на хищников приносила прибыли, хотя и считалась рискованной. Скотоводы юга США, Мексики или Аргентины готовы были платить любые деньги, лишь бы освободиться от «когтистой напасти», постоянно наведывавшейся в их загоны для скота. Бывало, что в те времена охотой на ягуаров и пум занимались целые семейные кланы, а профессия тигреро передавалась по наследству. Сейчас многое изменилось, и говорить о значимости профессионального тигреро не приходится: их дни миновали навсегда. Но их мятежный и страстный дух живет в сердце современного американского охотника, наполняя его переживаниями, похожими на те, что описывает канадский писатель и профессиональный охотник на пум Уильям Хиллен: «Когда я завопил, кот, скрючившись, уже пружинился на снегу метрах в трех от меня — для него это один легкий прыжок. Первое движение у меня было — выхватить нож, но вместо этого, не снимая рукавиц, я дослал заряд в патронник и, целясь от бедра, нажал спусковой крючок большим пальцем. Пуля попала пуме в плечо, и, как обычно бывает при неудачном первом попадании, зверь на несколько мгновений оцепенел. Сдергиваю рукавицу, перезаряжаю и бью промеж глаз. В общем-то и правда, охота оказалась нетрудной.

Когда появился Алэн, мы прошли с ним еще дальше по следу. Выяснилось, что пума лежала под небольшой елью метрах в ста двадцати от ручья, услышала мои шаги и, описав дугу, вернулась назад. У ската она стояла за большим деревом в трех шагах от меня, дала мне пройти мимо и, когда я отошел метров на пятнадцать, двинулась следом. Алэн говорит, что голос у меня был, как у солиста из хора мальчиков».