О брачной и внебрачной жизни
- Автор: Ивик Олег
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1419-2
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «О брачной и внебрачной жизни». Краткое содержание книги:
и археолог Валерий Иванов, пишущие под общим псевдонимом Олег Ивик, суммируют свою многолетнюю работу над этими темами. Перед нами увлекательная история браков, разводов и сексуальных традиций, которую авторы прослеживают на протяжении многих веков: от Древнего Египта до современности. Мифы и ритуалы, сложные свадебные правила и юридические курьезы, брачные обряды Древнего Рима и Древней Руси, Китая и Полинезии — огромный охват материала в этой книге сочетается с легким и веселым языком, который порой напоминает о «Всеобщей истории, обработанной Сатириконом».
В оформлении обложки использована работа Анри де Тулуз-Лотрека «Диван», 1894–1896. Метрополитен-музей, Нью-Йорк / The Metropolitan Museum of Art, New York
Первый парфянский царь Аршак женился на двух своих единокровных сестрах. Эту традицию продолжали и его наследники — цари Аршакидской династии, а сменившие их Сасаниды не только продолжили ее, но развили и углубили. Правивший в середине III века н. э. Шапур I женился на собственной дочери Адур-Анахид и сделал ее своей Царицей цариц. А зороастрийский первосвященник Кридэр, перечисляя в надписях свои благочестивые дела, называет среди них и поощрение браков-хваэтвадата. Примеру Сасанидов, носивших титул Царя царей, следовали и просто цари — например, известный своим благочестием армянский царь Тиридат I, женившийся на сестре, и их подданные.
Зороастрийские обычаи существовали в Азии больше тысячелетия, и только ислам — довольно жесткими методами — смог ограничить их применение. В результате в XIV веке зороастрийские жрецы требовали только, чтобы родители «старались сына одного брата женить на дочери другого» — благо такой брак был обычным и среди мусульман.
Гинекей и Гименей (Греция)
Первой греческой (и, кстати, первой европейской) свадьбой, описание которой дошло до наших дней, была печально знаменитая свадьба Персея и Андромеды. Правда, сама свадьба происходила в Эфиопии (напомним, что Эфиопия греческих мифов находилась на берегах обтекающей землю реки Океан и не совпадала с одноименным африканским государством). Но жених был греком, и описание церемонии, составленное греческими авторами, сохранилось в пересказе римского поэта Овидия.
Когда Персей, отрубив голову Медузы, летел через море на своих крылатых сандалиях, он увидел эфиопскую царевну Андромеду, прикованную к скале. Девушка пострадала за хвастовство своей матери Кассиопеи — царица заявила, что превосходит красотой морских богинь Нереид, те обиделись и пожаловались Посейдону. Владыка морей разгневался и наслал на эфиопов сразу две напасти: наводнение и морское чудовище. Избавиться от них можно было, только принеся Андромеду в жертву чудовищу. Персей подоспел в самый последний момент.
Андромеда, хотя и была эфиопкой, проявила себя в этой нелегкой ситуации как истинная гречанка: даже перед лицом неизбежной смерти не смела «дева — с мужчиною речь завести». Она и лицо «стыдливое скрыла б, верно, руками», но помешали цепи. Столь удивительная в столь экстремальных условиях скромность прельстила сердце героя. Разумеется, спасать чужую невесту (Андромеда была просватана за собственного дядю) Персей не собирался, но, пока чудовище вылезало из воды, он успел поставить перед ее родителями вопрос ребром: «Доблестью ей послужу, и да будет моей — вот условье». Кефей и Кассиопея, естественно, согласились. Обладатель крылатых сандалий даже не стал извлекать из сумки убийственную голову — с воздуха он без особых проблем пронзил чудовище мечом.
Свадьбу сыграли незамедлительно, причем по греческому обычаю. И даже греческие боги почтили дворец царя Кефея своим присутствием. Возможно, римлянин Овидий кое-что прибавил от себя — но в «Метаморфозах» описывается, как сами Амур (он же — греческий Эрот) с Гименеем потрясали факелами на этой свадьбе. Всюду были зажжены благовонные огни. С кровель свисали цветочные венки. Звучали «лиры, трубы и песни». В царском дворце были настежь распахнуты все двери, открыт «золотой атрий». На «пышно устроенный пир» прибыла местная знать.
Свадебный пир подходил к концу, и уже «дарами щедрого Вакха повозбудились умы», когда во дворец ворвался Финей — первый жених Андромеды. Финей был по всем понятиям не прав, и отец невесты пытался воззвать к его совести:
Неудачливый жених не прислушался к голосу разума и метнул копье в соперника, но не попал. Персей перехватил копье и тоже метнул его… И тоже не попал — копье угодило в голову некоего Рета, который, вообще говоря, был ни при чем. После чего пиршественный зал превратился в поле битвы. Дрались чем придется. У одних было оружие, другие сражались — кто сорванным с дверей дубовым засовом, кто — тяжелым кратéром, предназначенным для разведения вина. Сам Персей — поленом, дымившимся на алтаре, ударил по лицу шестнадцатилетнего Лимнея и «раздробил ему вдребезги кости». Когда же стало ясно, что одним поленом врагов не одолеешь, Персей призвал соратников отвернуться и достал из сумки знаменитую голову. После чего враги окаменели, а соратники остались невредимы. Невредимым остался и злокозненный Финей, тоже успевший вовремя отвернуться. Неудалый жених обратился к Персею с мольбой о пощаде, но герой ответил:
15
Здесь и далее «Метаморфозы» цитируются в пер. С. Шервинского.