Всё, Рыжая! Доигралась!

Ну не спит и не спит, тебе-то что? Борисов, очнись, она только что ужинала с другим, да и вообще, ты же определился чего хочешь, хватит гонять, — слишком нервно одернул себя.

Зашел в дом, взгляд не осознанно притянул диван. Твою же ж, тот самый диван, на котором буквально недавно Марина «весело» поедала банан. И вновь оно, напряжение, мать его.

Нервы накалялись с каждым ударом сердца, в висках стучало отбойным молотком. Ощущение, будто находишься в сталелитейном цехе, с каждой минутой все жарче, все опаснее. Взлетел на второй этаж, содрал с себя одежду, подставил под струи воды тело, измученное жаждой по этой девочке, и понял, что балансирую на той самой грани, которую искренне пытался избежать. В одном могу заверить — никогда и никто не занимал так мои мысли, как она. Я уважал женщин и никого из них не воспринимал как подстилку или разменную монету. Честность была краеугольным камнем во всех моих отношениях. Я не считал, что я дикий, неукротимый Шерхан — слишком крутое сравнение. Но и полные права на себя я не готов был кому-то передавать. А потому — только полная честность с женщинами перед завязывающимся романом. В большинстве случаев это спасало от истерик при расставании. Я доверял своему третьему чувству, а оно мне подсказывало — прочь руки от Марины. Там не будет той простоты в отношениях, не будет такого понятного и удобного сценария. Рыжая во всех раундах выдумывала свои правила, а это было опасно. Но и притягательно, мать твою, как же притягательно!

Выключил воду, ускоряясь вытерся и пулей вылетел из ванной по направлению к своей спальне, стараясь не бросать взгляд на ее дверь из-под которой все еще лился свет. В два шага преодолев расстояние до такой спасительной комнаты, закрылся изнутри и прислонился спиной к стене. Нечестно по отношению к Оксане, но сейчас она мне нужна как никогда. Девушка лежала на левой стороне кровати, повернувшись к окну. Присел на корточки около нее, убрал прядь платиновых волос с ее лица, всмотрелся: идеальные черты, но не те, что хочется сейчас поедать глазами и губами. Прислушался к себе, напряжение стало спадать. Не может быть! Надо проверить, — решил. Или это был всего лишь повод увидеть ее? Но время на анализ я себе не дал. Достал домашние штаны, надел и направился к ее спальне. Постучался — тишина, повторил — результат тот же. Наверное, она с этим? Захотел увидеть — вполне возможно, тогда голова очистится. Приоткрыл дверь. Ну и на кой я это сделал? А дальше как магнитом — прошел внутрь комнаты и вперил в нее свой взгляд. Какой, к черту банан? Какие, на хрен, пуговицы на платье и чулки? Марина здесь и сейчас полностью обнаженная. С нее поистине можно писать картину: волосы рыжим покрывалом рассыпаны по подушке, руки подняты наверх, выставляя на обозрение красивую грудь с упругими розовыми сосками, ротик приоткрыт, дышит мерно, расслаблено. Провел глазами ниже. Вот черт! — кажется, выругался вслух. Одна нога согнута в колене, видно голое бедро, все остальное прикрыто одеялом. Она что, всегда спит голая? Да это мечта любого мужика! Я, по-истине, только в этот момент понял, что такое сила воли, как она ценна и как порой тяжело ей подчиниться. Руки сами прикоснулись к одеялу, хотелось откинуть и посмотреть, увидеть всю ее. Промелькнула мысль: «Интересно, а там она какая? Тоже рыжая? Или любительница эпиляции?» Одержимое любопытство и возбуждение напирало, отдаваясь болью в легких, хрипом в горле и судорожным напряжением в паху. Марина вдруг облизнула губы и повернулась на левый бок, но только для того, чтобы выставить мне на обозрение голую спину и попу, зажав в своих объятьях одеяло. Я отдал бы многое, чтобы оказаться на месте того самого одеяла, — пришло осознание, резко одернул себя и быстро покинул спальню девушки. Вновь оказался у себя в комнате, постоял с секунду сжимая и разжимая кулаки и всматриваясь в очертания Оксаны. И сделал для себя два вывода: первый — Оксана завтра же, прямо с утра, будет отправлена в отставку, и второй — всё, Рыжая! Доигралась!