Воин Чёрного Дракона [litres]

– Это который сын петербургского предводителя дворянства, камергера Михаила Александровича Безобразова? – спросила Анна Алексеевна.

– Он, – кивнул Николай Николаевич. – Окончил пажеский корпус, служил в кавалергардском полку, потом пропал. Говорили, уволился в запас и поступил на гражданскую службу. Какое-то время заведовал хозяйственной частью императорской охоты.

– О как! Из кавалергардов в егеря? – удивился Леонид.

– Так да не так! Там он стал членом тайного общества «Добровольная охрана», сейчас её именуют «Священной дружиной». Говорят, именно там он заслужил репутацию преданного монархиста и благосклонность патрона этого общества, графа Воронцова-Дашкова, который, как известно, входит в ближний круг императора[24].

– Я слышала, – поддержала разговор Марина, – что протекцию ему составила сама вдовствующая императрица Мария Федоровна.

– Возможно, – согласился Николай Николаевич, – во время учёбы в пажеском корпусе он состоял в её свите.

– Тогда понятно, как он попал в Главное Управление, – отозвался Леонид.

– Твой сарказм неуместен, – снисходительно улыбнулся Николай Николаевич.

Безобразов – внук графа Орлова, а старший брат командует гвардейской кавалерией. Средний тоже ходит в генеральских чинах, так что протекция протекцией, но блестящая карьера ему была обеспечена по рождению.

Разговор охватил тему светской жизни столицы. Точные, острые замечания и суждения Марины по тому или иному поводу вызывали улыбку.

Вот она заспорила с Леонидом о необходимости строительства коммерческого порта Дальний. В азарте спора она разрумянилась, глаза метали искры. А Леонид с рациональностью инженера разрушал все приведённые ею аргументы, дразня и заставляя спорщицу кипеть и горячиться. Но она не сдавалась и в своем упрямстве была чудо как хороша. Её взрывной темперамент и близкое декольте смущали Андрея.

Он изо всех сил старался, но не мог заставить себя не обращать внимания на привлекательность соседки, и время от времени посматривал на неё. Ему хотелось сказать ей какой-нибудь комплимент, но ничего не шло на ум.

Чтобы скрыть смущение и отвлечься от Марины, он принялся ухаживать за Сашенькой. Та же, проявившая себя на приёме у Шевелёвых как непоседливая егоза, сегодня изображала взрослую даму. То холодно благодарила Андрея кивком головы, то важным тоном произносила: «Вы очень любезны, сударь», – и, натянув на личико маску строгой леди, слушала светские сплетни взрослых. Леонид, подбрасывая шпильки Марине, ел за десятерых, а Николай Николаевич, бросая взгляды на Андрея с Мариной, многозначительно переглядывался с супругой. Обед удался.

– Шустовский? «Картон»? «Шато-Лораз»? – предложил хозяин дома напитки.

Андрей решил ограничиться вином и выбрал «Картон». От выпитого и от приятного общения накатило лёгкое возбуждение. Горячей волной оно поднялось от желудка к голове, разлилось по жилам и охватило целиком. Наступило состояние блаженства, поглотившее мысли и чувства.