Сладкое искушение [ЛП]

— Ты обещал вести себя образцово. — В ее ауре красный перемешивается с серым. Внезапно мной обуревает ярость, почему это мы не целуемся. Почему надо положить конец такому эпику?

— Ты меня поцеловала, Анна, — напомнил я.

— Ну, ты меня спровоцировал, поцелуем в шею.

Ммм, о эта шейка. Такая тепленькая и манящая.

— Правда. Я не специально.

Анна принимается расхаживать по номеру, пытаясь привести волосы в порядок, но она слишком сердита и распалена. Ее трясет.

— Почему ты остановилась? — спросил я.

— Потому что ты начал продвигаться дальше, к другим вещам.

Каким? Ой… Наверное моя рука немного посвоевольничала?

— Хмм, слишком поспешил. Ошибка дилетанта.

Судя по тому, как она скрещивает руки, наверное, не стоило озвучивать эту мысль. Я до сих пор туго соображаю. Почему она так на меня влияет? И, во имя любви ко всему святому, почему мы не тискаемся?

Поначалу даже чуточку забавно было, когда она остановилась, но сейчас я понимаю, что она не шутит и начинаю паниковать. Мое тело не может просто взять и отрубиться или успокоиться. Пахнет жареным.

— Я же вижу — ты все еще хочешь меня, — говорю я. И это правда. Она просто упрямится. Может это, своего рода, жестокая ангельская кара? Она предпочитает беситься, вместо того, чтобы испытывать похоть. — О. Начинается. Теперь мы злимся. Как-то вяленько. Ты вообще знаешь, что такое гнев?..

— Прекрати!

— Извини, я что, произнес это вслух? — Она действительно ненавидит, когда я читаю ее цвета, поэтому я делаю это как можно чаще.

И в данный момент дерзость предпочтительнее демонстрации моего безумного внутреннего настроя. И испытываемой мной жажды.

— Знаешь, я тоже умею читать людей. — И вот снова появляется злючка. — Ну, ты исключение, но, по крайней мере, у меня хватает порядочности не совать нос в чужую жизнь, предоставляя им хоть какое-то подобие эмоциональной неприкосновенности.

Ну конечно, она же чертова монашка.

— Как это… порядочно с твоей стороны.

Она разочарованно ворчит и швыряет в меня подушкой. Пожалуй, это самый яростный поступок в ее жизни. Я выгибаю бровь, испытывая степень ее ярости.

— Битва подушками?

Ей хочется завопить. Это видно по ее напряженному, раздраженному поведению, но она набирает побольше воздуха и выдыхает, успокаиваясь.

Хороший прием. Мне б так уметь. Некоторым частям моего тела тоже не мешало бы успокоиться.

— Слезь с моей кровати, — велит она. — Пожалуйста. Я собираюсь ложиться.

Фигня какая-то. Она же не устала. Как и я, она переполнена страстью, но она слишком правильная, черт ее подери, чтобы демонстрировать это. Ее самообладание бесит. Я хочу, чтобы она крушила и ломала все вокруг. А затем набросилась на меня.

Но серьезно. Причем мы оба должны быть обнаженными.

Махнув на нее рукой, я поднимаюсь с постели. Она зарывается под одеяло и поворачивается ко мне спиной. Пытаюсь расшевелить ее, напомнив, как спас на вечеринке от подсыпавшего ей наркотик идиота, который пытался сорвать ее первый поцелуй. Но она не заглатывает приманку. Не спрыгивает с постели и не налетает на меня. Даже лицом не поворачивается.