Орки: Легенды возвращаются. Часть 1

Он искусно научился прятать за нарочитой сутулостью свой рост, научился прятать силу и выносливость, не выделяясь из общей толпы. И только одному он не мог научить свое тело — есть меньше.

Очень долго, пока он рос, его выручало одно умение, всегда бывшее с ним. Он очень метко бросал камни и любые предметы. И в его набедренной повязке всегда была пара-тройка подобранных в коридорах камешков.

В мире Бооргуза, мире постоянного голода, где любое существо становилось добычей, как только на нее падал взгляд орка, кое-кто научился выживать и здесь.

Мелкие и подвижные насекомые, не спускающиеся со сводов коридоров Бооргуза или научившиеся летать и тоже не спускавшиеся ниже.

И когда тихий щелчок пальцев отправлял к уверенной в своей недоступности жертве меткий камешек, этого никто не видел. За небольшим исключением, добыча была мала и не слишком питательна, но в его ситуации и это была бесценная помощь самому себе.

Вот и сейчас он, почти не целясь, запустил свое кривое копье, попав в грудь уже замахнувшегося на жену главы орка. Почувствовавший еще до этого опасность Тратто успел встретить второго противника, и арену затопило море озверевших от возмущения орков, что мгновенно растерзали нарушивших ритуал отступников.

Уш еще запомнил, как глава Керкетов, стоя над умирающим Умааком, что-то настойчиво у него спрашивал и, кивнув ему, коротко дернул своим ножом, обрывая его агонию.

Помнил и как ему в руки сунул его копье Тратто, его пристальный взгляд и короткий кивок, что за ним повторили полусотники.

Пол цикла спустя.

— Тратто. Мы все тебе должны. Чего ты хочешь от моей Семьи?

Жена главы как обычно заменяла своими словами слова неторопливого мужа.

— Ничего, я защищал вас как член Семьи на время похода, это мое право и долг.

— Мы помним тебя и твое дело. И твоего щенка. Ты хорошо научил его.

Тратто усмехнулся и тихо заговорил, глядя в сторону.

Они все сидели на циновках в Норе главы и дружно смотрели на едва заметное пламя под котелком с настоем. Тратто старательно сдерживался от жуткого желания спрятать свой нос и бежать прочь. И только слегка морщился под почти не скрываемыми насмешливыми взглядами всей семьи Главы Керкетов.

— Этому я его не учил. Он сам это умеет.

— Старая семья?

Жена главы, продолжая помешивать варево, высыпала в котелок еще одну горсть сухого мха из поданного ей дочерью кожаного мешочка.

— Нет, он и пахнет не так и выглядит не так.

— Глаза, — жена Главы, сузив глаза, кровожадно усмехнулась, — чьи? И мне тоже показалось, что он слишком крупный для щенка его сезона.

— Я тоже так думал, — Тратто, уже не скрываясь, страдальчески сморщился, отмахиваясь от зеленого пара, повалившего из котелка, — о, Темный, помоги мне.

Керкеты дружно засмеялись, и дочь протянула ему чашку с настоем, что он жадно влил в себя. Отдышавшись, продолжил.

— Думал, потом спросил, еще спросил и еще спросил у тех, у кого сказали спросить. И вот, что мне сказали.