АЛЛЕГРО VIDEO. Субъективная история кино

— Вам уже приходилось снимать ретро-фильмы — еще в 70-х годах. Как бы вы определили разницу между ретро-фильмом 70-х и ретро-фильмом нового тысячелетия? Ведь время вносит свои коррективы даже в прошлое — во всяком случае, в способы кинематографического воплощения этого прошлого.

— Я подходил к этому фильму так же, как обычно подхожу к картине, действие в которой происходит в другую временную эпоху. Я изучал, что было популярно в тот момент, какие были песни, какие фильмы, какие были политики, какая была историческая ситуация. Важно было показать определенное чувство безнаказанности. Когда человек говорит: «Это незаконно. Но не для нас». И это ведь правда. Потому что богатым и влиятельным людям доступно всё. Знаете, одна из самых циничных историй, которые я знаю про политиков, — мы даже использовали это в фильме «Saint Jack» — это когда Кеннеди ввел эмбарго на кубинские сигары, продолжая в то же самое время курить эти самые сигары. Кроме него никто этого не делал — а он мог. И в общем-то, об этом и мой фильм. Он о власти, о славе, о «звездной» жизни, и как это меняет человека — а это ведь действительно меняет. И это довольно опасно. Именно поэтому Голливуд — опасное место, не из-за фильмов, а из-за того, что там крутится столько денег. И это пробуждает самые худшие стороны человеческой натуры.

— В чем разница между Хёрстом в вашей картине и Хёрстом, каким он был представлен у Орсона Уэллса?

— Дело в том, что Орсон на самом-то деле не изображал Хёрста. Это заблуждение, которое разделяют все, поскольку Хёрст пытался запретить фильм «Гражданин Кейн». Но сам Орсон, снимая фильм, не пытался изобразить Хёрста — он говорил мне об этом сам. Его образ не имеет ничего общего с Хёрстом — у Хёрста был высокий голос, а у Орсона низкий. Хёрст был довольно тучным человеком, а Орсон — нет, он тоже поправился, но это было уже гораздо позже, в фильме же он худой. Он играл не Хёрста. Он создал собирательный образ разных людей. Например, вся эта история с певицей, в которую герой влюбился и построил в Чикаго оперу, была взята из биографии Роберта МакКормика — он действительно построил чикагскую оперу, он был крупным издателем в Чикаго. Но никто толком не знал, кто такой МакКормик, все знали Хёрста. И поэтому это тоже стало своего рода легендой — то, что «Гражданин Кейн» это фильм о Хёрсте. Была одна забавная история. В какой-то момент мы обсуждали роль Хёрста с Марлоном Брандо, и он отказался играть эту роль, сказал, что не хочет выступать «против Орсона Уэллса». Но Хёрст в реальной жизни был очень похож на того героя, которого у нас изобразил Эд Херрманн. Крупный мужчина, волосы спадают на лицо, массивные челюсти, высокий голос. Одержимость Мэрион Дэвис. Мы думали о персонаже Орсона, потому что я всегда знал, что он и не пытался сыграть Хёрста.