Избранное

Несмотря на подозрения жены, Эгон все-таки назначил Анну Вебер экономкой клиники. Эта девушка ему внушала доверие. Ей было около тридцати лет. Статная, высокая шатенка с карими глазами, красивой она не была, но на ее мужественном открытом лице читались спокойствие, уравновешенность и искренность, и доктору это нравилось.

Минна захотела взглянуть собственными глазами на эту Вебер и составить о ней собственное мнение.

Она явилась в клинику под предлогом необходимости переговорить с доктором по важнейшему вопросу — что на сегодняшний обед предпочтительнее: кольраби или савойская капуста. Клиникой Минна не интересовалась, и поэтому все лица ей были незнакомы. Но пройдясь по всем коридорам, она увидела эту женщину. По ее мнению, она была уродлива: здоровенная, высокая, настоящий гренадер в юбке, а бегает как лошадь.

Удовлетворенная, Минна удалилась со спокойной и презрительной улыбкой.

Анна была расторопной, энергичной и умной. Дела в клинике пошли куда лучше. Доктор почувствовал, что заботы о снабжении, питании больных и обслуживающего персонала спали с его плеч.

Раза два Минна поинтересовалась деятельностью экономки и, довольная тем, что не обнаружилось никаких злоупотреблений, забыла о ней.

Один за другим потянулись опять сонные однообразные дни. По воскресеньям Минна ходила в церковь, по субботам — на кладбище, приносила на могилы супругов Таубер и старого Зоммера несколько цветков из своего сада, поливала посаженные на могилах цветы из лейки, которую захватывала из дома, как делали все — и богатые, и бедные дамы в городе, и, довольная исполненным долгом, мирно съедала бутерброд, сидя на скамье возле мраморного креста, раздумывая о компотах, какие нужно бы заготовить на зиму.

Иногда ей не хотелось идти в воскресенье в церковь или в субботу на кладбище, но она представляла себе, что скажут люди, если не увидят ее на привычном месте в соборе или на могилах родителей не окажется цветов. Люди скажут, что госпожа Таубер нарушает приличия, что она не благочестива, что она берет пример с тех дам, которые курят, стригут волосы и шляются со своими мужьями, разбогатевшими за время войны, по ресторанам.

Два раза в месяц доктор Таубер просматривал подписанные управляющим счета, которые Анна Вебер считала необходимым показать и ему. Он торопливо проглядывал их вечером при свете лампы и протягивал экономке обратно, широко улыбаясь и одаряя ее дружеским взглядом. И опять они не виделись недели две.

Дело шло к весне. Анна Вебер уже год работала экономкой. В этот вечер она вошла в кабинет Таубера чем-то сильно взволнованная. Ее сильные руки дрожали. Она молчала.

Доктор поднял глаза от карточек, в которых помечал что-то, и увидел перед собой на фоне розовеющего закатного неба четкие очертания крупной сильной фигуры Анны, он взглянул ей в лицо и заметил, что она не в себе.

— Как дела, сударыня? Как вы поживаете?

Никогда он не спрашивал ее, как она поживает. В вечерней тишине его голос прозвучал особенно отчетливо. Анна Вебер, казалось, заволновалась еще больше. Лицо ее выразило смятение.