Голубые родники

До революции в заштатном Павловске было семь тысяч жителей. Сейчас — около пятнадцати. Над тротуарами ломятся от тяжести поспевающих плодов яблоневые ветки. Только что прошумел ливень, и городок лежал умытый, будто помолодевший, — песок в один миг выпил дождевые и лужи. На стапелях верфи маляры красили огромную коробку новой баржи, еще безымянной. У мебельного комбината грузили в контейнеры полированные серванты и стулья: прежде Шипов лес давал древесину на корабли, а сейчас снабжает сырьем краснодеревщиков. Вереница машин с овощами выстроилась в очередь у ворот консервного завода, крупнейшего в области. Светились огни в окнах педучилища — там готовились к выпускному вечеру. У клуба водников видел я красочную афишу, приглашавшую на творческий вечер литературной группы при редакции газеты «Маяк Придонья», а еще — на премьеру народного театра, спектакль «Власть тьмы». Видел детский санаторий. И Дом учителя — его встретишь далеко не в каждом районном центре. И конечно, свои «Черемушки», где один новый дом не отличишь от другого. Наверное, эти самые «Черемушки» сплошь близнецы — не только по названию — ив Москве, и в Ростове, и даже в неприметном Павловске.

Все-таки, назвав Павловск неприметным, я поторопился. Вовсе уж не такой это провинциальный город, как может показаться. И убедился я в этом, побывав на литературном вечере. Здесь любят поэзию: за четверть часа до начала весь зал был заполнен до отказа. Сюрпризом было для меня то, что начался вечер лекцией о советской поэзии, читал которую первый секретарь райкома партии Олег Кириллович Застрожный. И читал без шпаргалок, с душой, цитировал на память целые строфы и лишь изредка заглядывал в блокнот. Чувствовалось, что он влюблен в литературу, — культурный, эрудированный, уважаемый в народе человек, уже много лет возглавляющий крупнейшую в области партийную организацию. А потом читали свои стихи и рассказы начинающие авторы — учительница, конюх, инструментальщик… Это не были шедевры, но все, что читалось, шло от чистого сердца.

И еще одним сюрпризом было выступление местного хора. Руководитель и главный дирижер, как объявил ведущий, — заслуженный работник культуры Российской Федерации Иван Сероштанов. Начинался концерт знаменитой песней «Лада». Да, да, той «Ладой», что знакома едва не каждому парню и дивчине, а написана, оказывается, в Павловске тем же Иваном Сероштановым. На Всероссийском смотре в Москве Павловский хор получил за «Ладу» звание лауреата.

Закончился вечер поздно, но, когда я вернулся в гостиницу (название у нее, конечно, «Дон», как в каждом уважающем себя придонском городке), соседи мои еще не спали. Оказались они геологами. Не попади я с ними в один номер, может, и не узнал бы, что окрестности Павловска не более и не менее как долина древних, давно угасших вулканов. Нелегко было доказать это ученому миру. Когда выступил в Москве воронежский профессор Дубянский с сообщением о том, что нашел возле Павловска вулканический пепел, у него даже спросили иронически; «А давно ли были вы на Кавказе? Может, оттуда завезли вулканический пепел в Павловск?» Но факт оставался фактом: нашли не только пепел, но и остатки потухших кратеров. Один из них — в Шиповом лесу, другой — возле Верхнего Мамона.