Мощи святого Леопольда [litres]

Здесь, у стены, размещалась помойка, и не было тут никаких тридцати пяти шагов на пятнадцать. Глазомер у опытного стрелка все сразу прикинул. Тридцать на двенадцать с неглубокой канавой по периметру. Коровьи и лошадиные кости, падаль вонючая, старое гнилое тряпье, битый кирпич и битые горшки. Все это валялось слоями, а посреди красовался гнилой, покосившийся сарай.

– И все это стоит шестьдесят шесть талеров? – невесело спросил кавалер.

– Да, – радостно кивал Пилески. – Место хорошее и недорогое. Почти даром.

Волков посмотрел на него пристально, подозревая, что мастер шутит, но Пилески не шутил.

– Место доброе, – видя недоверие кавалера, заговорил Рудермаер, – мы его вычистим, меж заборами ворота поставим, тут будет уютно, и лишних никого, за стеной ручей недалеко, выроем колодец: своя вода всегда на пользу. Кузню разместим у стены, а на нее думаю домик поставить, мы с Виченцо жить там будем. Нам боле негде. А если с крыши домика лестницу вверх положить, то на городскую стену вход получится.

– Сюда и подвода не пройдет, – резонно заметил Ёган.

– Не пройдет, – согласился мастер, – а нам и не нужно будет, нам на месяц сорок корзин угля да два пуда железа потребуется, сами притащим.

Кавалер молчал, продолжая осматриваться, место было тихое, это ему нравилось, и мысли мастера о воротах и лестнице на стену тоже. Но он все-таки сомневался.

– Тут вон сколько убирать нужно, – наконец произнес Волков, – как тут все это убрать? Куда нести?

– Господин, – Пилески засмеялся, – это как раз плевое дело. За три дня управимся.

– Да, – поддержал его Рудермаер, – за три дня все будет чисто. В городе сейчас многие за хлеб работать будут. За талер все вычистим, а еще за три колодец выроем. Вот в том углу.

– Значит, сто семьдесят два талера все будет стоить? – задумчиво переспросил кавалер.

– Вроде так, чаны для выпарки селитры медные, два надобно, да чан для смешивания, да для жарки угля, да две наковальни, длинная и рабочая, да стол железный, да веретено для точки ствола, оно очень дорогое, да…

– Я понял, – прервал его Волков.

– А брус с доской, – добавил Пилески. – А работы, вот так и набегает такая прорва денег. У нас список есть, там все прописано.

– Ну что, кавалер, решайся уже, – заговорил Скарафаджо, – ты ж всегда знал, где жирно, где монет раздобыть, я побиться об заклад готов, что ты и здесь не прогадаешь. Тебя ангел в лоб поцеловал.

– Об заклад готов биться? – переспросил кавалер, Роха его заметно раздражал, – а поставишь что: бороду грязную или деревяшку свою? – Роха хотел было что-то сказать, да кавалер продолжил: – И деньга у меня водится не потому, что меня ангел целовал, а потому, что я копил ее всегда, и я не хочу выбросить все то, что собрал, на ветер. Серебро это давалось мне кровью и увечьями, а не торговлей, как купчине.

– Да знаю я, Фолькоф, знаю, – проговорил Роха, словно оправдывался. – Просто я верю, что у нас все получится. Понимаешь? Нам судьба тебя послала.

Кавалер молчал, продолжая оглядываться, и наконец произнес: