В этот год Кончино Кончини был назначен наместником Нормандии, а 28-летний принц де Конде (он же Анри де Бурбон, племянник Генриха IV и главный претендент на трон до рождения Людовика XIII) стал серьезным соперником Марии Медичи в борьбе за верховную власть. И все дело в том, что его поддержали многие так называемые принцы крови, ненавидевшие чужестранку Медичи и ее фаворита.
Кое-кто тогда советовал 15-летнему Людовику ударить по принцам, убеждая, что тех можно с легкостью разгромить, поскольку их войска ни по численности, ни по вооружению не могли сравниться с войсками Его Величества. Тот же Арман-Жан дю Плесси-Ришелье, например, считал, что ненависть принцев «только увеличивается, если к ним относиться мягко». Однако в тот момент верх одержали те, кто советовал не преследовать принцев и не устраивать войны с собственными подданными.
Со своей стороны, принцы тоже были настроены по-разному. В частности, принц де Конде, герцоги Майеннский и Буйонский желали мира, опасаясь, что гугеноты получат выгоды из-за возникших разногласий. А вот герцоги де Сюлли, де Роган и некоторые другие, напротив, не желали и слышать о мире. И не было таких ухищрений, к которым не прибегали бы разные стороны, чтобы склонить принца де Конде на свою сторону.
Анри де Бурбон был не из числа людей обыкновенных. Он был многим обязан Генриху IV, а теперь удалился в Брюссель, заявив о своем несогласии с регентством Марии Медичи. Родившись протестантом, он принял католическую веру, но сделано это было исключительно по соображениям политическим. Короче говоря, это был человек весьма влиятельный и опасный.
Стремительное возвышение никому не известного Кончино Кончини возмутило многих первых вельмож королевства, и они, опираясь на гугенотов, составили заговор против королевы-матери. Естественно, принц де Конде сам претендовал на корону. Понятно, что доводы разных сторон были достаточно сильны, но собственное честолюбие принца управляло им куда сильнее. Он, вроде бы, был согласен на мир, но окончательного решения не принял, внимательно следя за происходящим и взвешивая все «за» и «против».
В качестве места для решительных переговоров был выбран город Луден, и они были назначены на 10 февраля при условии, что с обеих сторон будет объявлено о перемирии до 1 марта.
В этот момент принца де Конде поддержал еще и герцог Вандомский.
Что же касается Людовика XIII, то он отправился в Блуа, куда несколько дней спустя прибыла и Мария Медичи. А 4 мая король велел опубликовать два ордонанса: один касающийся отставки военных, бывших сторонниками принца де Конде, а другой – о прекращении смут, в ожидании, пока отправленный им в парламент эдикт будет опубликован, что и случилось 8 июня.
Так появился так называемый Луденский эдикт (Луденский мир) 1616 года, согласно которому все принцы-бунтовщики вместо заслуженного наказания получили значительные подарки и компенсации от короля. Арман-Жан дю Плесси-Ришелье был этим возмущен. В своих «Мемуарах» он потом написал:
«Продав очень дорого королю свою верность, они вскоре вновь нарушили данное ему слово».
По оценкам историков, тогда Людовик XIII купил мир за шесть с лишним миллионов ливров.
