Шакалы пустыни

Штабная палатка высилась в центре археологического лагеря. За прошедшие сутки научно-прохиндейский бивак успели порядком обустроить: палатки, склад, кабинка передвижного био-сортира, в целях маскировки обложенная местным камнем. Лежали заготовленные дрова, жерди, по периметру тянулась траншея непонятного назначения – на ход сообщения и стрелковое убежище канава не слишком походила, да и периметр не замкнула. Сам тракторишко-экскаватор сейчас был загнан в капонир и отдыхал, прикрытый парусиной. Солидно «коллеги» потрудились, этого не отнять.

В штабной палатке собрались практически все, включая охрану в полном составе. Отсутствовал только начальник – видимо, господин Одуан-Рузо поправлял галстук и повторял тезисы дежурного доклада. А пока экспедиция воззрилась на гулящую вдову – Катрин и глазом не моргнула. А кроме глаз, собственно, ничего и не видно – чрезвычайно удобно в подобных напряженных ситуациях. Все стояли, молчали, собрание-завтрак ожидался фуршетного типа, на столе остывали кофейники, ждало блюдо с какими-то сомнительными эрзац-круассанами. Катрин прошла к центру, взяла рогалик, кружку, розетку с джемом, подцепила на одноразовую вилку ломтик сыра, направилась к угловому столику, уселась на него и кратко объявила:

— Нездоровится.

Мадам-профессор поморщилась:

— Сидите, «Вдова». Итак, по текущей ситуации. Как видите, «Вдова» нашлась и с ее временной пропажей мы разберемся позже. От господина Одуан-Рузо новостей пока нет. Мы пытались связаться с профессором, но пока безрезультатно.

Вот как. У них и начальник потерялся. На редкость удачное начало работы, тут уж не до приболевших служанок.

…— Единственное, в чем мы твердо уверены, – продолжала сосредоточенная де Монтозан, – профессор Одуан-Рузо благополучно добрался до штаба генерала Бонапарта, встретился с намеченными лицами и легализовал наше пребывание. Как вы знаете, вечером прискакал посыльный офицер, привез все необходимые документы и приказ о зачислении на довольствие. Мы под надежной защитой французского экспедиционного корпуса. Что касается исчезновение начальника экспедиции…

— Не так, – прервала Катрин, жуя круассан – мягкий, но безвкусный как вата. – Если с пакетом приезжал офицер, то он «порученец», «фельдъегерь» или, в крайнем случае, «гонец», а не какой-то там «посыльный». Не принижайте офицерский корпус!

— Весьма признательна за столь ценную поправку, мадам Вдова! – язвительно процедила де Монтозан. – А теперь не могли бы вы помолчать? Речь идет о серьезных вещах. Ситуация критическая и нам нужно решить…

— Именно, – Катрин глотнула из чашки. – Не кофе, а бурда. Есть такое редкое тюркское слово. Господа, мне наплевать на ситуацию, гонцов, да и на господина профессора, при всем уважении, опять же наплевать. Кто меня отравил?

— Вы сейчас не очень отравленной выглядите, – отметил язвительный "Латино"-лаборант.

— Помолчи, мальчик, – Катрин смотрела на руководящий состав – мадмуазель профессор бурлила-негодовала, начальник охраны следил за действом с вялым любопытством. – Здоровье – прежде всего. Пока мы не разберемся с отравлением и виновные не будут сурово наказаны, дальше обсуждение никак не продвинется.