Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии
- Автор: Рицнер Михаил Самуилович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Издательские решения
- ISBN: 978-5-0053-3502-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии». Краткое содержание книги:
— Нет-нет, ничего. Приезжайте послезавтра в «Эйтаним», в отделение «алеф», и захватите все свои документы. Найдете больницу?
— Надеюсь, что найду. Спасибо.
— Тогда до встречи.
Я был рад, что этот разговор закончился приглашением в «Эйтаним», и испытывал признательность Ицхаку за его участие, хотя не мог ее выразить красивыми словами. Я повторял, как мне казалось, с глуповатой улыбкой «тода раба, раба» и «thank you so much». Ицхак все понял и после чашки кофе растаял в толпе гостей столицы.
Нам суждено было встретиться еще не раз. Тремя годами позже мы столкнулись нос к носу в пригороде Вашингтона. Языковых проблем уже не было. Обнимались, как старые друзья. Ицхак организовал мне приглашение на работу в Колумбийский университет Нью-Йорка, в отделе профессорa Мирны Вейцман на очень хороших условиях. Однако мне пришлось отказаться от ее приглашения. Мирна хотела заключить со мной договор на пять лет, а я был готов на один-два года. Наш младший сын Изя призывался в армию, и мы с женой не могли оставить его одного. В последние годы д-р Левав вернулся в Иерусалим, работает советником по научным исследованиям Министерства здравоохранения. Иногда мы разговариваем по телефону и обмениваемся своими книгами и статьями.
Больница «Эйтаним»
Первая встреча с д-ром Левитиным была такой же прохладной, как и беседа по телефону. Однако письмо с согласием принять меня на стажировку он подписал у главного врача. Итак, 19 июня 1990 года я начал трехмесячную стажировку в «Эйтаним». Это был и смех и грех, но главным образом безумный стресс!
«Эйтаним» — маленькая психиатрическая больница (около 100 коек), что находится в 23 километрах от Иерусалима в удивительно красивом месте в горах, окруженная лесами. Главный врач — д-р Яков Лернер. В больнице есть закрытое и открытое отделения для взрослых, отделение для детей и подростков, приемный покой. В 2005 году психиатрические больницы «Эйтаним» и «Кфар-Шауль» объединились в Иерусалимский центр психического здоровья.
Д-р Арье Левитин заведовал первым закрытым отделением. Он приехал в Израиль из Ленинграда более 20 лет тому назад, имел третью степень (к.м.н.), был среднего роста, тучным 60-летним мужчиной с блуждающей сардонической улыбкой и говорил сквозь зубы, как бы цедил слова. В его отделении работали старшие врачи Белла Ханин, Хаим Кноблер и Яков Марголин, а также два «митмахим», или специализирующихся врача. Левитин представил меня на планерке, нарочито строго запретил всем разговаривать со мной по-русски. Правда, его не послушались. По-русски со мной все-таки говорили д-р Белла Ханин, медсестры да и сам Левитин. Белла любезно подвозила меня в больницу первый месяц, затем я купил машину.
Когда д-р Левитин увидел длинный список моих научных публикаций, он стал дразнить меня «профессором» и систематически подначивал: «Ну-ка, скажи, что здесь за случай, профессор»; «А в этом случае что ты будешь делать? Это тебе не Россия, и ты здесь пока не босс!» Были реплики и покрепче, на матерном русском, и со смехом-гоготом! Арье изгалялся по полной программе, и я терпел изо всех сил, так как мне нужна была его положительная рекомендация для комиссии профсоюза врачей. Психиатром Левитин остался «питерским», то есть неплохим клиницистом. Другое дело Хаим Кноблер и Яков Марголин — оба сабры, русского языка они не знали, но с ними мне было интересно обсуждать любые проблемы психиатрии и страны.
«Аутодафе»
В кличе «д-р Рицнер, к телефону» мне слышалось приглашение на аутодафе[30]. Кричали так медсестры, когда родственники искали врача по телефону на их посту. Я с трудом понимал, о чем говорили на утренних планерках и клинических разборах больных, но старательно записывал на слух новые слова. Затем находил их написание на иврите, переводил со словарем и старался запомнить. И так изо дня в день. Когда ко мне обращались, то пытался что-то понять и даже ответить. Лучше не вспоминать.
Моя первая больная Дана, 22 лет, страдала умственной отсталостью с двигательной расторможенностью. Она была гиперактивна, дралась с родственниками дома и ломала мебель, что и послужило основанием для ее госпитализации в наше отделение. Говорила Дана плохо, ее словарный запас был очень ограниченным. Д-р Левитин, давая мне ее для курации (лечения/ведения больного), иронически заметил: «У вас с ней примерно одинаковый уровень иврита». Он был недалек от истины, но меня это скорее порадовало, чем обидело, правда ненадолго. Дана действительно с трудом объяснялась, но, к моему несчастью, у нее было много добросердечных родственников с хорошим ивритом. Они часто звонили и интересовались ее здоровьем. Поэтому клич кого-нибудь из сотрудников: «д-р Рицнер, к телефону» — остался в моей памяти как приглашение на корриду или на бой с чемпионом по боксу. Как же я ненавидел телефон в то время!
30
Аутодафе — сожжение на костре инквизиции — распространенная в Средневековье практика наказаний.