В Африке и вообще за границей Виктор Портной впервые. Ему тридцать три года. Он окончил Алтайский медицинский институт, работал главным врачом участковой больницы. Потом ординатура при Центральном институте усовершенствования врачей в Москве. Получил назначение в город Верею. Оттуда его послали в Конго (Браззавиль).
Встретились мы с Виктором в Имфондо, в тысяче километрах от столицы.
Знакомство с жизнью селения на севере Конго я начал с визита к префекту господину Жану Гандо. Это высокий, стройный человек из племени мбоко. Образование у него небольшое — всего начальная школа. Но природная сметка, сообразительность, умение быстро разобраться в обстановке, а также глубокий патриотизм сделали из него руководителя. Господин Гандо сообщает сведения о крае. Они скупы и немногочисленны. В Имфондо и на прилегающих землях живет около тридцати пяти тысяч человек. Промышленности — никакой. Население занимается рыболовством, охотой. Кое-где начали возникать плантации кофе. Префект просит обратить внимание на то, что в Имфондо много рыбы, много плодородной земли, есть редкие породы деревьев да, наверное, и в недрах немало сокровищ. «Мы хотим взять все эти богатства, но пока не можем. Люди неграмотны, у них нет знаний, навыков к высокопроизводительному коллективному труду». Это сказано с горечью и глубоким беспокойством.
Кто в этом виноват?
Есть такие и в самом Имфондо. Это португалец Карлос, француз Ле и другие европейцы, пытавшиеся играть в благодетелей, а на деле выжимавшие последние соки из местных жителей. Но сейчас не о них речь. Сейчас — о Викторе.
Виктору Илларионовичу Портному и его жене Маргарите Ивановне нелегко. Госпиталь старый, основан еще в 1918 году. Оборудование плохое и давным-давно нуждается в ремонте. Нет электричества. Поэтому Виктор взял фару от автомобиля, подключил к аккумулятору, вод ней и делает операции, каждый день — три, четыре. За один только год он сделал триста сложных операций.
Но если бы иметь дело только со скальпелем… Виктор — хирург, жена — терапевт. И вот они заменяют здесь целую поликлинику. Они удаляют зубы, лечат туберкулез, к ним приходят с проказой, ушными заболеваниями, приносят больных, пораженных столбняком. Помимо этого масса других забот, совсем уже не лечебных. Государство отпускает на больницу очень мало средств. Их не хватает для содержания девяноста-ста больных. И вот доктор Портной идет к вождю деревни и просит, чтобы сын вождя, работающий при госпитале сторожем, занялся по совместительству охотой: пациентам нужно свежее мясо. Я видел, как Виктор превращался в ловкого торговца и по сходной цене закупал у оптовика маниок и обезьян для госпитального стола. Он выкраивал франки, чтобы приобрести сетки от комаров для больных туберкулезом. Словом, все приходится делать самому. Конголезские власти оказали ему полное доверие и уже давно отказались от проверок его хозяйства.
— Была такая, как сейчас, ночь, — вспоминает Виктор. — Нас с Маргаритой разбудила крыса, которая, попав в столовую, не могла найти выхода. В ярости она грызла ножку шкафа, шум стоял страшный. Мы думали — пантера. Вы знаете, нас застращали «бывалые» африканисты. Я взял нож, а Маргарита — утюг, открыл дверь и туг увидел крысу. Выпустили ее. Легли было спать. Вдруг барабанный бой. Сейчас-то привыкли. Но тогда…
Действительно, все это надо пережить. Помню свою первую ночь в Инфондо. Вдруг сон взорвал тревожный и частый стук тамтама. Уже не заснуть. Я взял фонарик и вышел. Луна высоко. На крыльце — улитка размером с детский кулачок. Рядом с ней — улитенок. Ветер несет лепестки цветов. Примерно в километре от дома замечаю свет лампы. Иду туда. Все громче звук барабана. Его сменяет хор мужских голосов, потом — женских. На высоком столе, похожем на нары, лежит женщина, покрытая ярко-коричневой тканью. Она умерла утром, а сейчас ее хоронят.
Этой ночью я узнал многое. Оказывается, у каждого человека есть крокодил, который бережет его душу. Если крокодил сочтет поступки опекаемого недостойными, он проглотит душу, и человек умрет. Крокодила могут обмануть злые волшебники. Чтобы этого не случилось, в каждом селе есть добрый волшебник — колдун. И на этот раз один из них, Бозебе Нокомбо, после похорон проверит, не отравили ли женщину злые духи, не подговорили ли они крокодила проглотить ее душу. Он соберет родственников и знакомых, разведет костер и будет внимательно вглядываться в него. Если же в пламени не появится образ злодея, то тогда Бозебе прибегнет к более верному и хитрому методу. В пальмовое вино он добавит специально приготовленную волшебную смесь. Все, Кто не виновен, выпьют вино, и с ним ничего не случится. Но если хоть каплю его проглотит преступник, он тут же должен упасть и скончаться в мучительных судорогах.
Однажды Виктор вернулся с обхода расстроенным. Вот уже несколько дней он лечил девочку, дочь супрефекта Дангу. Сегодня ей вдруг стало очень плохо. Оказалось, что каждый день после лечения, назначенного доктором, мать относила девочку к колдуну. Накануне он дал ей какой-то настой из коры бамбука, пепла сожженного священного дерева и мяса священной собаки. В общем, настроение у Виктора было неважное.
Что думает человек в такие часы о своей профессии, об избранном пути? Я и спросил Виктора об этом. Он задумался над моим вопросом. Потом сказал: «Ты знаешь, брат, какая у нас здесь жизнь? Все время приходится иметь дело с болью, с горем людей. Иной раз. кажется, что мир состоит из крови, стонов, что все вокруг больны. А потом стиснешь зубы и работаешь, работаешь…»
Он не мог официально запретить матери носить больную к колдуну. Но не мог допустить врач и смертельного исхода. Девочку лечил от двойного недуга — от того, с чем принесли ее, и от другого, вызванного «целебными» снадобьями знахаря. Девочка выздоровела.
«Все время иметь дело с болью». Нелегко. Потому еще, что здесь нередко, как вы уже поняли, болезни сопутствуют моральные, психологические недуги.
Однажды субботним вечером прибежали к нему домой: «Доктор, доктор, скорее… раненый». Виктор сел за руль автомашины с красным крестом… На пороге перед больницей лежал человек. Широкое копье, наконечник которого напоминал лист фикуса, вошло у левой лопатки и вышло из груди… Это была труднейшая операция.
