Там, где цветет Ситхмой

Важный источник валютных поступлений в основном удалось поставить под государственный контроль. Увеличение производства благородных минералов и их реализация через государственные корпорации обеспечили стабильное пополнение национальной казны. Производство рубинов возросло с 350 каратов в 1951 году до 26,911 карата в 1973 году, а совместно с сапфирами достигло в первой половине 1980 года 48,442 карата. Организуемый в Рангуне с 1964 года международный ежегодный аукцион, на котором распродаются бирманские самоцветы, принес стране до 1980 года более 62 миллионов американских долларов. Однако довоенный уровень производства драгоценных камней (200 тысяч каратов) все-таки остался пока недосягаемым и во многом из^за тяжкого трудноизлечимого недуга, которым страдает Могоу.

На улицах, в переулках, в частных домах и подворотнях перепродается и покупается все, что ускользает от государственного ока. Драгоценные камни поступают тайно на черный рынок, утекают через слабо контролируемые границы. Некоторые дома могоусцев не случайно гнездятся в непосредственной близости от государственных рудников, чтобы удобнее вести «любительские» разработки прямо у порога жилья под видом приусадебного огородничества или иных земляных работ. Хотя это пахнет судом и штрафом, деловой люд не скупится на издержки. В одном из докладов Совета народных инспекторов Народному Собранию Бирмы, высшему законодательному органу страны, отмечались случаи нелегальных разработок самоцветов под видом разведения специальных «плантаций» около рудников или за чертой города, у подножия холмов. Рассказывали также и о разработках прямо на территории местного гольф-клуба, когда старатели под видом спортсменов рассыпались по полям и спешно ковыряли чем попало землю в надежде на случайную добычу.

Как писала центральная бирманская газета «Уоркинг пиплз дейли», рубиновая лихорадка настолько захватила жителей Могоу, что «люди умственного труда перестали думать, зеленщики прекратили поставлять овощи, крестьяне забросили свои поля, школьники забыли дорогу в школу». Производство, не имеющее отношения к драгоценным камням, замерло, словно город взял на себя строгий обет самоотречения от всего, что не связано с бизнесом, построенным на самоцветах. Город — производитель драгоценных камней стал городом — потребителем контрабандной заморской продукции. Здесь курят западные сигареты, носят модные западные наряды, передвигаются по крутым и узким улочкам на шикарных автомашинах.

По статистике 1948 года, в Могоу насчитывалось 1422 дома и 1205 домов в пригороде. Коренное население составляло тогда несколько более 21 тысячи человек. Восемнадцать лет спустя население «страны рубинов» увеличилось в тридцать раз. Вдали на голубоватых холмах, пологих склонах, в низинах — везде, где только выкраивается местечко, растут как грибы после дождя дворцовообразные дома из камня и дерева. В городе купеческих нравов проблем со строительным материалом не существует, не пугает страшная дороговизна на земельные участии, которые стоят теперь в центре Могоу не меньше, чем в фешенебельных районах Рангуна.

Нелегальные промыслы запретных самоцветов — не единственная хворь на континентальном бирманском «острове сокровищ». Тайные тропы спекулятивных сделок ведут из Могоу в Мандалай, Таунджи, Лашо, Моламьяйн, где сбываются драгоценные камни. На обратном пути контрабандисты доставляют в Могоу наркотики. Более тысячи наркоманов из Могоу шныряют по монастырям и пагодам в поисках укромного местечка для принятия очередной дозы героина, покупки новой порции или с целью грабежа.

Смирный провинциальный Могоу не знал прежде такого разгула насилия, какой совершается теперь. Сенсационные ограбления, которые попадают в местную прессу, вскрывают баснословную состоятельность некоторых потерпевших. Так, уголовная хроника зафиксировала факт кражи ценностей на сумму более 1,2 миллиона кьят. Со временем Могоу стал и городом подпольных игорных казино; в которых по рукам ходят колоссальных достоинств ассигнации.

Теперь под строгим правительственным контролем коренные жители Могоу охладели к индивидуальным промыслам, и вылазки за добычей самоцветов совершают в основном пришельцы, наслышанные о городе рубинового призрака. Но так или иначе новое поколение старателей с тем же энтузиазмом первопроходцев рвется к заповедным местам, поддерживая незатухающий огонь неистребимой человеческой страсти. Как и в древние времена, где-то у походных костров в холодной могоуской ночи рождаются новые сказания о лучезарном «Нгамауке», о счастливых обладателях сказочных малиновых самоцветов, о пляшущих оборотнях-огневушках, убегающих все дальше и дальше от людей по горбатым холмам.