Договоренность: Семья Ферро. Книга 10 [ЛП]

Не говоря ни слова, Шон встает, подходит к моему месту и протягивает руку. Выходит шеф-повар, вид у него довольно испуганный.

и покрывает тарелки серебристыми куполами, после чего снова исчезает в подсобке. Видеть твердое тело Шона в мягком костюме от пота так странно. Мой взгляд еще раз пробегает по нему, прежде чем я беру его за руку и извиняюсь.

Шон притягивает меня в свои объятия и прижимает к себе.

прижимает меня к себе на мгновение. Затем начинает играть музыка. Это медленная песня, которую я давно не слышала. Шон берет меня за руку, отступая назад, и тянет меня за собой. Его вторая рука опускается на мою талию. Глядя на меня сверху вниз, он скользит своими шлепанцами по полу, и я не могу не улыбнуться. "Ты умеешь танцевать?"

"И ты можешь следовать за мной. Кто бы мог подумать?" - поддразнивает он.

Когда он берет меня за руку и ведет под руку, я делаю медленное вращение, а потом возвращаюсь к нему.

"Я могу следовать". Он смеется. "

Ладно, это ложь. Я могу следовать иногда, когда у меня подходящее настроение".

"И убывающая луна висит в зимнем небе, прямо справа от Юпитера..." Шон издает звук "уф".

звук "уф", когда я отталкиваю его локтем.

"Разве твоя мать не учила тебя хорошим манерам? Ты, похоже, говоришь все, что взбредет тебе в голову". Воспоминания о голосе моей матери и зимних ночах в нашем маленьком теплом доме больше не душат меня, когда я нахожусь в его объятиях.

Как же мне теперь

примирить мое прошлое с моим настоящим? Это кажется невозможным. Люди говорили мне, что однажды воспоминания перестанут причинять такую боль, но каждый раз, когда они всплывают, мне кажется, что меня ударили лопатой по голове. Однажды я улыбнусь, и печали не будет. Такие мысли кажутся сказками. Я скорее найду в метро аллигатора в пачке, чем подумаю о своих родителях и улыбнусь, не чувствуя боли".

Голос Шона напрягается. "Моя мать научила меня многому. Она

безжалостная, холодная женщина, и это не тот человек, которому бы ты хотел, чтобы я подражал".

"О." Прежде чем мне удастся окончательно испортить вечер, я добавляю: "Тогда скажи мне, если бы ты мог взять себе за образец кого-то, кто бы это был?".

Он улыбается

и холод в его глазах тает. "Ты".

Я думаю, что он шутит, но он прекращает танцевать и берет обе мои руки в свои. "Я серьезно. Ты теплая и добрая. Ты не скрываешь, кто ты и что думаешь. Ты носишь свое сердце на

рукаве, даже если оно разбито. Когда ты заботишься о ком-то, ты делаешь это полностью, а не частично. Вы не сдерживаетесь. Ты не эгоист. Ты ни разу не попросила меня о чем-либо, хотя тебе нужно все. Ты почти нищий и не попросил у меня ни цента".

Шон опускает ресницы, пока говорит, и

он продолжает медленный танец, который превратился скорее в качающиеся объятия. Его голос звучит напряженно, как будто ему трудно говорить такие вещи. "Ты одинока, и я одинок. Казалось, что мы подходим друг другу, что мы дополняем друг друга, но это нечто большее. Ты видел это, а я нет. Когда ты сказал, что собираешься сделать мне предложение, каждая часть меня протестовала против этой идеи. Брак - это то, что чуть не уничтожило меня раньше, но с тех пор, как я встретил тебя, я не знаю".