Молодая и покорная

— Любимая?

Привалившись спиной к ближайшей стене, она подобрала колени к груди. Даже в свете тусклой лампы, она старалась почти не открывать глаза и выглядела очень измученной и бледной.

— Свет. Слишком яркий.

При виде ее мучений, он почувствовал укол боли и рванув к окну, он дернул за шнурок, опуская жалюзи, чтобы прикрыть пробивающийся через стекло свет. Но он, блять, не знал, что делать дальше.

Хаммер присел рядом с ней на колени и начал гладить ее по волосам.

— Прелесть, тебе лучше?

Она слабо кивнула.

— На кровать.

— Конечно.

Тон Хаммера звучал так, словно он разговаривал с любимейшим ребенком.

Не замечая ее наготы, он спустил воду в унитазе, взял стакан с водой, подобрал ее одежду, положил ту на край ванны и помог Рейн подняться на ноги.

Лиам молча наблюдал за всем этим. Хотя, что еще он мог сделать? Не протестовать же? Рейн нуждалась в заботе, и прямо сейчас он не знал, как ей эту самую заботу обеспечить. Ему оставалось только смотреть и переживать свой наихудший кошмар наяву.

Хаммер нежно обтер ей лицо и попросил ее прополоскать рот. Она выполняла его поручение медленно, с полуприкрытыми глазами. Аккуратно собрав волосы Рейн в хвост и завязав их резинкой, он ласково убрал прядки с ее лица. Какого хрена он сам не додумался до этого?!

Но затем силы окончательно покинули Рейн. Когда она распласталась на груди у Хаммера, он поднял ее и отнес в ту кровать, которую она делила с Лиамом.

Лиам горел от чувства несправедливости происходящего момента. Пусть Хаммер и оказывал помощь, но его это ранило. Боже, было так просто послушаться совета Сета, выйти за дверь, оставить этих двоих наедине и сесть на последний рейс до Нью-Йорка. Неужели эта идея пришла к нему только вчера? Но сущность Доминанта внутри него, рвала и метала, словно раненый зверь в клетке. МОЯ!