Торн [ЛП]

— Он был мудаком! — спешу сказать, чтобы успокоить Торна.

Но Торн какой угодно, только не спокойный.

— Ты его хотела? — его голос звучит холодно.

Перспектива усугубить настроение Торна заставляет меня лихорадочно подбирать правильные слова.

— Я думала, что хочу его.

— И ты хочешь его… сейчас?

Черт, это самый неприятный допрос, которому я когда-либо подвергалась. Даже агенты ОП не так пугали меня, выводя из моей квартиры на допрос.

— Нет, — честно отвечаю я, — я больше никогда не хочу видеть Трэйка! Я доверяла ему, а он меня подставил… он лгал мне и использовал. — Мои глаза против воли наполняются слезами. Память о предательстве Трэйка, страхе и отчаянии слишком свежа.

От моих слез взгляд Торна мгновенно смягчается. Он берет меня за руку и сжимает ее.

— Со мной тебе это не грозит. Я знаю, когда хочу женщину. Со мной… может быть нелегко… потому что я такой, какой есть — не ручной и не всегда дружелюбный. Я буду утверждать и отстаивать права на тебя… но я также всегда буду тебя защищать.

Я смотрю на него сквозь пелену слез. Я поверила бы ему, если бы не «Древо Жизни». Если бы это не было так невозможно…

Он замечает мое чувство безысходности, и я знаю, что он думает то же самое.

— Как долго ты была с ним? — теперь он больше любопытен, чем ревнив.

Я смаргиваю слезы.

— Мы были вместе два года… почти два с половиной.

Я вздрагиваю, когда вижу перекосившееся выражение лица Торна — оно меняется от неверия к раздражению.

— Ему позволили удерживать тебя на протяжении двух лет?

Я понимаю, что он ничего не знает, кроме «Древа Жизни» и правил, которые были установлены для него и ему подобных. И снова подбираю правильные слова.

— На Земле другие правила. Никто не указывает, как долго можно быть с кем-то. При желании, можно оставаться вместе всю жизнь. И никто не указывает, с кем надо быть. Люди знакомятся и решают, хотят ли попробовать быть парой. Иногда это работает, иногда нет — тогда люди расходятся и ищут другого партнера, который подходит больше.

Торн ничего не говорит. Я вижу, как крутятся шестеренки в его голове, как весь его мир переворачивается с ног на голову — мир, который он, возможно, не любил, но воспринимал как должное.

Внезапно Торн поднимается из-за стола. В его глазах я вижу бурную ярость, которая могла бы меня испугать, если бы я не чувствовала, что она направлена не на меня. Поэтому я осмеливаюсь встать и прикоснуться к нему.

— Не сейчас, — дает он мне понять однозначным взглядом, а затем добавляет более спокойно: — Мне сейчас лучше побыть одному, малышка.