Филипп Красивый

Допрос высокопоставленных лиц 

Признания высокопоставленных лиц, высших сановников ордена, очевидно, имел большой вес. Признания Жоффруа де Шарне, командора Нормандией, пятидесяти шести лет от роду, полученные 21 октября, подтвердили все предыдущие пункты обвинения. Особенно важны те, что принадлежат Гуго де Пейро, поскольку он сам проводил многочисленные встречи и путешествовал по всему королевству из одного командорства в другое. Он признал все: плевки, отрицания, непристойные поцелуи, поощрение к содомии. Но когда его спрашивали: "Думаете ли вы, что все братья ордена были бы приняты таким образом?", — он отвечал: "Нет, я так не думаю". Допрос был прерван. Когда следствие возобновилось, Пейро передумал, оказалось, что он неправильно понял вопрос (!): "Затем, однако, в тот же день, явившись в присутствии упомянутого комиссара, нас, нотариусов, и нижеподписавшихся свидетелей, он добавил, что он неправильно понял вопрос и потому дал такой ответ, и подтвердил под присягой, что он уверен, что все были приняты в орден таким образом, а не другим, и что он говорил так, чтобы исправить свои показания, а не отрицать их". Нетрудно представить себе причину такой внезапной перемены настроения. Как и у великого командора Рамбо де Карона, который утром все отрицал, а вечером во всем признался.

Показания Жоффруа де Гонневиля, прецептора Аквитании и Пуату, особенно интересны по нескольким причинам. Во-первых, потому что они дают некоторые ответы на вопрос о предполагаемом происхождении этих извращенных отклонений в обрядах. "Откуда взялся этот извращенный обряд отречения от Христа и плевания на крест? — Некоторые говорят, что в нашем ордене он был учрежден тем магистром, который был заключенным в тюрьмах Судана, как я уже сообщал. Некоторые утверждают, что это одно из дурных и порочных введений магистра Ронселина в устав ордена; другие — что это происходит от дурных поправок в устав и доктрин магистра Тома Берара; третьи — что это делается по примеру или в память о святом Петре, который трижды отрекся от Христа". Другими словами, никто ничего об этом не знал. Это принималось без раздумий, как традиция; это факт, так оно и есть, и это все не обсуждалось. Вот что сказали ему те, кто принял его двадцать восемь лет назад в лондонском отделении ордена, когда он отказался отречься от Христа: "Делайте это смело. Я клянусь вам, рискуя своей душой, что это не повредит ни вашей душе, ни вашей совести. Таков обычай нашего ордена; он был введен обещанием, данным одним бывшим магистром ордена, который, будучи узником в Судане, добился своего освобождения только после того, как поклялся, что навяжет его нашим братьям. И все, кто отныне будет принят к нам, должны будут отречься от Иисуса Христа. Так и повелось с тех пор; и вам остается только поступать также".