Избранные произведения. I том
- Автор: Май Карл Фридрих
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Барбара Давыдова
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. I том». Краткое содержание книги:
Содержание:
Олд Шеттерхэнд (цикл)
Но вернемся к главной вершине. Покрывающий ее редкий лес густеет книзу и, спускаясь до самого плоскогорья, переходит в кустарник и сочную траву прерии. Боковая вершина горы Виннету хотя и не так высока, как главная, но в Тироле, например, бесспорно, прослыла бы первой. Рядом с ней торчит древнеиндейская сторожевая башня, с которой хорошо просматриваются излучины реки и плоскогорье, вдоль которого тянется ряд построек, напоминающий о временах тольтеков и ацтеков. Там, наверху, живет Тателла-Сата, Хранитель Большого Лекарства. К его обиталищу ведет тропа, но ни одному смертному не позволено ступать на нее без особого на то позволения.
Собственно говоря, гора Виннету — это не весь гигантский купол, а именно его главный пик. А вторая боковая вершина и есть гора Лекарства, которую должен троекратно облететь Молодой Орел, чтобы вернуть красным людям потерянное «лекарство».
Раскинувшееся перед вершиной Виннету плоскогорье не выглядело пустынным: повсюду палатки и хижины покрывали его, образуя в двух уровнях как бы верхнюю и нижнюю части городка. В Нижнем городе я увидел только палатки, тогда как в Верхнем стояли еще маленькие хижины и даже какие-то деревянные постройки, назначения которых мы в тот момент понять не могли. Перед каждой палаткой было воткнуто в землю копье хозяина. На кострах что-то пеклось и жарилось — близилось время обеда. Место проведения конных состязаний и рукопашных схваток было размечено колышками. Еще одна огороженная площадка предназначалась для совещаний и других официальных церемоний.
Население этих своеобразных городков составляли исключительно краснокожие, одетые преимущественно в индейскую одежду. Все внимание толпы, собравшейся на площадке, было направлено на нас.
Но мы не торопились идти им навстречу. Мы наслаждались видом раскинувшейся перед нами панорамы гор и окрестностей. Ее грандиозность позволяла предположить, что здесь когда-то жили великаны, разъезжавшие на лошадях величиной со слона.
Солнце стояло высоко, отбрасывая от нас короткие тени. Оно освещало каждую пядь этого благословенного места. От земли веяло силой и плодородием…
Выйдя из оцепенения, мы переехали через древний арочный мост и на той стороне реки, тотчас же были окружены краснокожими. У каждого из них на рукаве была прикреплена повязка. Как мы позже узнали, это оказались представители службы комитета по поддержанию порядка. Окружив нас, индейцы остановились.
— Вы те бледнолицые, которые бросили в воду мистера Антония Пэпера? — спросил нас на хорошем английском их предводитель.
— Да, это мы, — ответил Папперман с усмешкой.
— Вы будете наказаны!
— Кем?
— Комитетом!
— Ах! И где же этот пресловутый комитет?
— Там.
Предводитель указал на огороженное колышками место совета.
— Тогда идите туда и скажите, что мы сейчас придем. На таких наглецов стоит взглянуть!
— Мы пойдем не впереди, а вместе с вами. Мы арестуем вас и приведем туда.
— Вы — нас? — усмехнулся Макш. — Попробуйте!
Он быстро направил своего мула прямо на индейцев, и мы последовали за ним. Краснокожие расступились, и мы помчались прямо к месту совета. Растерянные индейцы с криками побежали следом.
— Место хорошее, — заметил я, оказавшись на площадке. — Снимайте поклажу!
— Ого! — раздался вдруг знакомый голос. — Этот пленник еще и командует здесь!
Это был Оки-Чин-Ча, а рядом стоял Уильям Ивнинг, «агент по всевозможным делам и вопросам».
— Пленник? — переспросил я, подходя к ним ближе.
Оба тотчас исчезли, уступив арену Саймону Беллу и Эдварду Саммеру, профессорам. Первый властно поднял руку:
— Вы арестованы!
— Кем?
— Нами! Вы уже слышали у Наггит-циль, что ваше присутствие здесь неуместно.
— Неужели?
— Да.
— Кто бы мог подумать!
— Думайте что хотите, но я сказал: вы арестованы!
— Значит, вы уже схватили нас и задержали?
— Конечно, так и есть.
— Хм, вы арестовываете всякого, кто мешает вам? Странно! Такая логика едва ли приличествует профессору философии.