Украина — не Россия

Некоторые обличители «новых времен», сами того не замечая, противоречат себе. Те же люди, которые говорят о всеобщем обнищании, через запятую жалуются, что развелось невыносимо много машин. Конечно, в потоке машин на наших дорогах немало «хорошо поживших» иномарок. Теперь приобретать их по плечу многим. При некоторых минусах подобной ситуации, в целом она — благо. В советские времена считалось само собой разумеющимся, что человек должен горбатиться на машину треть (а то и половину) жизни, за новыми были многолетние очереди, причем в очередь на машину не записывали, пока не принесешь справку, что ты не очередник жилищной очереди. Смысл был такой: если у тебя завелись лишние деньги, ты не вправе рассчитывать на бесплатное жилье, вступай в ЖСК, вместо того чтобы нагло мечтать еще и о машине. Поневоле вспомнишь Гоголя: «Иван Яковлевич хотел бы и того и другого, но знал, что было совершенно невозможно потребовать двух вещей разом, ибо Прасковья Осиповна очень не любила таких прихотей». Всего за какие-то десять последних лет автомобиль стал у нас массовым транспортом, и это важнейший прорыв. И психологический, и социальный. Автомобиль добавляет свободы. Даже старый, лишь бы ездил.

Еще раз повторю: у меня нет тоски по ушедшему времени как таковому — только по работе и ракетам. Какие-то преимущества в этом времени я вижу, но лишь одно невосполнимое — мы были тогда моложе. Остальные восполнимы. Из этих преимуществ больше всего хотелось бы вернуть уровень порядка, существовавший тогда. Понятно, что порядок был совсем не таков, как теперь многим кажется — не было гласности, и главные безобразия тщательно замалчивались, но все равно поверхность жизни выглядела более упорядоченно и благонравно, чем сегодня. В переходные периоды у власти на всех уровнях всегда оказывается довольно много людей без малейшего опыта управления. А это примерно то же самое, что посадить за руль автомобиля человека, ни минуты не обучавшегося ни вождению, ни правилам движения, ни устройству машины. За эти годы мы наблюдали это и в Украине, и в России, но в Украине в большей степени. В Москве было полно людей, привыкших принимать решения в условиях реальной государственности, они естественным образом перешли работать из союзных структур в российские. В Киеве такого быть не могло, мы столкнулись с дефицитом кадров, намного превышавшим московский.