Электронная книга - «Избранные произведения. I том». Краткое содержание книги:
Роберт Рик Маккаммон — американский писатель, «гений из Алабамы». Один самых популярных авторов мистических романов и романов ужасов. Содержание: Майкл Галлатин (цикл) Мэтью Корбетт (цикл) Тревор Лоусон (цикл) Жизнь мальчишки (цикл)
Четырех девочек-негритянок из своего навязчивого сна.
Под каждым снимком на медных пластинках были выгравированы их имена: Дениза Макнэйр, Кэрол Робинсон, Синтия Уэсли, Эдди Мэй Коллинз.
Они весело улыбались, еще не ведая о том, какое ужасное будущее им уготовано.
— Мэм? — глухо проговорил я. — Мэм?
— В чем дело, Кори? — с тревогой спросила мама.
Но я смотрел на Леди.
— Кто эти девочки, мэм? — спросил я дрогнувшим голосом.
Подойдя ко мне, Леди рассказала о начиненной динамитом бомбе замедленного действия, которая убила этих девочек 15 сентября 1963 года в Бирмингеме, в баптистской церкви на 16-й стрит.
— О… нет, — прошептал я.
Я услышал приглушенный закрывавшей его лицо маской голос Джеральда Харджисона, державшего в руках деревянный ящик: «Они поймут, что случилось, только когда будут бить чечетку в аду».
И голос Большого Дула Блэйлока: «Я добавил туда пару штук на всякий случай».
Я с трудом сглотнул. Глаза четырех мертвых девочек внимательно следили за мной.
— Кажется, я знаю, — наконец проговорил я.
Примерно через час я и мама вышли из дверей Братонского центра досуга. Мы должны были встретиться с отцом, чтобы вместе идти на вечернюю службу в церковь. Ведь сегодня был сочельник.
Я услышал дока Лезандера прежде, чем увидел. Как всегда, он стоял в дверях церкви в своем сером костюме с галстуком-бабочкой в красную и зеленую полоску и красном жилете. На лацкане у него был значок Санта-Клауса, и когда док Лезандер улыбался, его передний серебряный зуб ярко блестел.
Мое сердце застучало изо всех сил, а ладони сильно вспотели.
— Счастливого Рождества, Калико! — приветствовал док Лезандер маму, назвав ее так непонятно почему.
Потом схватил руку моего отца и потряс ее.
— Как дела, Мидас?
Взгляд ветеринара упал на меня. Он положил руку мне на плечо.
— Счастливых каникул тебе, Шестизарядный!
— Благодарю, Птичник, — ответил я.
И тут я ясно это увидел.
Его губы продолжали улыбаться, рот вел себя умно и не дрогнул. Но глаза едва заметно дернулись. Из них ушел рождественский свет, что-то жесткое, как камень, появилось в его взгляде. Но уже через пару секунд выражение его лица вновь изменилось.
— Что ты задумал, Кори? — Рука на моем плече слегка напряглась. — Хочешь отнять у меня работу?
— Нет, сэр, — ответил я, чувствуя, как сжимается рука дока Лезандера, а все мое остроумие улетучивается.
Он еще секунду пристально смотрел на меня, и в это мгновение я испытал настоящий страх. Потом его пальцы разжались, отпустив мое плечо, и док Лезандер обратился к новому семейству, появившемуся в дверях вслед за нами.
— Давай-ка заходи внутрь, Маффин! Счастливого Рождества, Даниэль Бун!
— Э-гей, Том! Поторопись, я занял тебе местечко!
Мы сразу поняли, кто кричит. Дедушка Джейберд, бабушка Сара, дед Остин и бабушка Элис уже ждали нас. Дед Остин, как обычно, выглядел глубоко несчастным. Дедушка Джейберд, стоя между скамьями, махал нам руками и кричал, ставя себя в неловкое положение и устраивая на Рождество точно такой же переполох, как и на Пасху. Он оставался верен своим дурным привычкам в любое время года. Однако когда он взглянул на меня и сказал: «Здравствуй, молодой человек», — я понял, что повзрослел в его глазах.
Во время праздничной службы, когда мисс Гласс Голубая исполняла на пианино «Тихую ночь», орган напротив нее молчал. Я не сводил глаз с четы Лезандеров, сидевших пятью рядами впереди нас. Я видел, как, медленно повернув свою лысую голову, док Лезандер обвел глазами присутствующих, словно выясняя, все ли пришли. Но я-то знал, в чем было дело. Наши взгляды на мгновение встретились. На лице ветеринара появилась холодная улыбка. Потом он наклонился к уху своей жены и что-то прошептал, но та сидела неподвижно.
Я представил себе, как крутится в его голове зловещий вопрос «Кто еще знает?» И то, что он сказал своей похожей на лошадь Веронике, где-то между «тьма рассеивается» и «все залито светом», могло быть: «Кори Маккенсон знает».
«Кто ты такой? — думал я, наблюдая за ним, пока преподобный Ловой проводил рождественское богослужение. — Кто ты такой на самом деле, под этой своей вечно улыбающейся маской, которую так ловко носишь?»
Все зажгли свечи, и церковь наполнилась мерцающими огоньками. Преподобный Ловой пожелал нам здоровья и счастья, добавив, что мы должны нести в своих сердцах царящий на Рождество дух веселья, после чего служба закончилась. Отец, мама и я отправились домой. Завтрашний день был посвящен бабушкам и дедушкам, но сочельник был наш и только наш.
