Электронная книга - «Избранные произведения. I том». Краткое содержание книги:
Роберт Рик Маккаммон — американский писатель, «гений из Алабамы». Один самых популярных авторов мистических романов и романов ужасов. Содержание: Майкл Галлатин (цикл) Мэтью Корбетт (цикл) Тревор Лоусон (цикл) Жизнь мальчишки (цикл)
Я поднялся с места. Все глаза были устремлены на меня в ожидании очередного героического жеста в великой войне с несправедливостью, ущемлением прав и запретом на виноградную жевательную резинку.
— Миссис Харпер, — начал я и остановился, ощутив, как поколебалась моя благородная решимость.
— Давай говори, да побыстрее! — брызнула слюной Гарпия. — Я не умею читать мысли, дубина ты стоеросовая!
Что бы ни сказал Гарпии мистер Кардинале, этого явно не хватило, чтобы она сложила оружие. Но тем не менее я решил продолжать, зная, что поступаю правильно.
— Я не имел права поднимать на вас руку, миссис Харпер. Приношу вам свои извинения.
О повергнутые герои! О колоссы на ногах из хлипкой глины! О могучие воины, павшие от укуса крошечной мухи, проникшей к ним под доспехи сквозь едва различимую щель! Я понял, что они испытывали в тяжкую минуту, когда услышал неодобрительный гул и шепот разочарования, распустившиеся вокруг меня, подобно горьким цветам. Сойдя с пьедестала, я тут же угодил в выгребную яму.
— Ты приносишь свои извинения? — Луженая Глотка, казалось, была поражена больше всех остальных. Она сняла с носа очки и тут же нацепила их обратно. — Ты хочешь сказать, что виноват передо мной?
— Да, мэм.
— Ну что ж… ну что ж…
Она явно растерялась и не могла найти нужных слов. Она ступила в незнакомые ей воды великодушия и прощения и осторожно нащупывала дно под ногами.
— Я и не знаю, что…
Возможность прощения манила ее — великодушие, исполненное красоты и волшебной силы, милосердие, прекрасное своей быстротечностью. Я увидел, как ее лицо стало расслабляться и разглаживаться.
— …и сказать, хотя… — Миссис Харпер с трудом сглотнула. Наверно, у нее встал в горле комок от волнения. — Хотя я рада, что у тебя в конце концов хватило ума извиниться, дубина ты стоеросовая!
Комок в ее горле определенно был горстью гвоздей. Исторгнув его наружу, она наконец смогла внятно изъясняться.
— Сядь на место и открой учебник математики!
Выражение ее лица вовсе не смягчилось, решил я, со вздохом усаживаясь на место. Это было лишь секундное затишье перед новым сильным порывом ветра.
Среди оглашаемого воплями бедлама, в который превращалась школа в большую перемену, пока Луженая Глотка распекала какого-то несчастного мальчишку за то, что тот извел все свои обеденные деньги на бейсбольные карточки, я заметил, как Демон выскользнула из столовой. Она вернулась примерно через пять минут и, прежде чем Луженая Глотка успела заметить ее отсутствие, с невинным видом устроилась на своем месте возле самой двери. Я обратил внимание, что Демон и окружающие ее девочки переглядываются и хихикают, явно что-то замышляя.
Прозвенел звонок, и мы гурьбой повалили в класс. Вместе с нами за свой стол с плотоядным видом львицы, выписывающей круги вокруг мясной кости, уселась Луженая Глотка.
— Открыть книги по истории Алабамы! — проорала она. — Глава десятая! Период Реконструкции! Живо!
Она потянулась за собственным учебником истории, и я услышал, как из ее горла вырвался придушенный хрип.
Оказалось, что книгу невозможно оторвать от стола. На глазах у всего класса Луженая Глотка схватила книгу обеими руками, уперлась локтями в стол и потянула изо всех сил, но книга осталась лежать на своем месте. Кто-то фыркнул, с трудом сдерживая смех.
— Что тут смешного? — рявкнула классная, с яростью взирая на нас. — Кто думает, что это смешно… — начала она но тут же вскрикнула от испуга, потому что ее локти наотрез отказались покидать поверхность стола.
Чувствуя подвох, Луженая Глотка предприняла попытку подняться с места. Но ее обширный зад тоже не захотел расставаться с сиденьем, а когда она приподнялась выше, то вслед за юбкой потянулся и стул.
— Что происходит? — выкрикнула она, но большая часть класса включая и меня самого, уже визжала от смеха.
Луженая Глотка дернулась было к двери и тут же с ужасом обнаружила, что ее крепкие коричневые туфли прочно прилипли к полу, словно прибитые гвоздями. Так она и осталась сидеть, скрючившись за столом, задом приклеившись к стулу, словно притянутая подошвами к незримому магниту, локтями влипнув в стол. Со стороны могло показаться, что Луженая Глотка склонилась перед нами в глубоком поклоне, но на ее перекошенном от ярости лице не было и следа учтивости.
