Дракон [ЛП]

— Нет, — голос Даледжема по-прежнему звучал тихо, но теперь уже твёрдо. — Нет, Элли. Он боялся. Это не было предчувствием… это была любовь. Он ужасно боялся, что совершает ошибку.

Я старалась дышать, впустить в своё сознание слова Джема, но долгое время просто не могла это сделать.

Казалось, очень долго я не могла перестать плакать. Может, я надеялась, что выплачу всё, и где-то там настанет конец… но это чувство было бездонным, бл*дь. Оно было бездонным.

Менлим уничтожит всё. После всего, через что он прошёл в детстве, после всего, что он пережил потом, чтобы оправиться. После всего, через что мы прошли вместе.

Дракон просто скажет ему всадить пулю себе в глотку, и всему настанет конец.

— Нет, — сказал Джем, и в этот раз его голос звучал резче.

Я слышала слёзы в его голосе и закрыла глаза, будучи не в состоянии справиться и с его болью тоже.

Я не могла думать о том факте, что он тоже любил Ревика.

— Боги, — сказал он. — Элисон…

Я чувствовала, как он заставляет себя замолчать.

Я ощущала в нём противоречие, его попытки решить, стоит ли заговорить, и что сказать. Осознав, что я подталкиваю нас обоих к опасной грани, я стиснула его руки как минимум в знак ободрения и попыталась собраться, сосредоточиться на нём, а не на себе, не на той боли, которую я не могла подавить, что бы я ни делала.

Когда Джем так и не посмотрел на меня, я ударила по нему сильным импульсом света, заставляя перевести взгляд на меня, и он долго просто смотрел мне в глаза, пока то противоречие исходило из него.

Затем он выдохнул, и его раздражение обострилось.

— Мы поедем в Китай, — хрипло сказал он. — Нахер всё, мы поедем. Ладно? Мы поедем прямо сейчас… хоть твой муж и сказал нам ждать. Даже если для этого нам придётся снова поговорить с Брукс и удостовериться, что она не сбросит на нас атомную бомбу, нечаянно или нарочно.

Когда я начала протестовать, он покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Мы поедем. Думаю, ты права. Мы не можем допустить, чтобы Дракон добрался туда наперёд нас. Мы не можем рисковать. Если он часть происходящего, это всё меняет. И нам надо скорректировать свой план… не взирая на попытки твоего мужа прибить себя гвоздями к жертвенному кресту.

Подумав над его словами, я медленно кивнула.

Я ощутила, что моя хватка на его руках расслабляется, и смогла дышать чуточку свободнее.

Я осознала, что испытываю неописуемое облегчение, которое даже не могла выразить. Я адресовала это облегчение Джему, затем стала гладить его по груди, испытывая к нему мягкую благодарность такой силы, что на глаза едва не навернулись слёзы.

Он хмыкнул, глядя мне в лицо.

— Благодарность? — прежде чем я успела ответить, он резко добавил: —…Я не совсем уверен, что это комплимент, милая.

Я подумывала ответить на это, затем решила этого не делать.

Скользнув пальцами по его коже, я начала по-настоящему массировать его грудь, на сей раз делая это намеренно, сильными и умелыми движениями. При этом я стала вплетать в его свет жар, привязанность, желание… больше света.