Фурия первого лорда [пер. Notabenoid]

Потом кто-то, вероятно, Фиделиас, проревел команду выдвигаться, и воинство перешло на марш.

Им потребовалось менее получаса, чтобы добраться до разрушенного стедгольда. Потом, по следующему сигналу, заиграли трубы, и Алеранская и Канимская кавалерии с ревом двинулись к стедгольду. Пехота шла за ними с удвоенной скоростью.

— Да! — Сказал Тави. — Вперед!

Он вызвал свою фурию воздуха и взмыл вверх.

Он был менее ловок в этом, чем большинство Рыцарей Воздуха, но, по крайней мере, ему удалось это сделать, не повредив себя или не затронув человека рядом с ним.

Китаи заняла позицию по его левую руку, сэр Коллум летел справа, остальные Рыцари Воздуха образовали клин позади него.

Тави вел их вперед, вскоре они уже пролетали над Алеранской пехотой, самыми медленными войсками на поле битвы.

Их целью был сам разрушенный стедгольд, ближайшая мишень, в то время как Канимские воины, будучи намного быстрее, сместились на восток и вокруг стедгольда, чтобы ударить по спящему ворду.

Другая сторона включала в себя кавалерию, как Канимскую, так и Алеранскую.

Таурги весили вдвое больше любой лошади и не могли сравниться с ними в скорости.

Когда Тави взлетел, первые ряды кавалерии начали продвигаться вперед по полю Ворда, клинки опускались справа и слева, почти одновременно, как на учениях.

Они обрушились на колонны спящего Ворда, сея хаос.

Восемь сотен наездников продвигались через поле, нанося ужасные раны.

Но они не наносили столько урона, сколько причиняли таурги.

Звери канимов были невероятно сильными, некоторые из них превосходили размерами и мощью любых животных, когда-либо увиденных Тави, за исключением гаргантов.

Однако таурги отличались от гаргантов злобным нравом.

Даже когда наездники не подгоняли их, таурги врезались в ряды ворда, на ходу разбрасывая их налево и направо, в то время как шуаранские воины, сидящие у них на спинах, лениво наносили удары топорами, которые проходили через препятствия, как нож сквозь масло.

Они уничтожили в четыре раза больше Ворда, чем алеранская конница, что было вполне приемлемо, учитывая, что там было около пяти тысяч кровавых тварей.

Отовсюду доносились предостерегающие вопли восковых пауков, заметивших, что что-то пошло не так.

Несколько сотен богомолоподобных воинов в стедгольде начали стрекотать, когда ряды Алеранских легионов приблизились к стенам строений.

Затем шум битвы перекрыл один единственный чужой голос — пробирающий до самых костей визг, от которого у Тави похолодело внизу живота.

На мгновение он почувствовал, будто разучился мыслить, как если бы такая ненужная цивилизованная чепуха, как логика и умение изъясняться, вдруг стали обузой, от которой можно избавиться. Траектория его полёта слегка изменилась.

Повсюду, вокруг и под собой, Тави видел такую же реакцию войск, алеранцев, канимов и их зверей — внезапная нерешительность, вспышка паники, дико вращающиеся глаза. Даже Китаи содрогнулась.