Избранные сочинения

— Хорошо, сударь, — сказал кабатчик, — а какая важность в том, знает ее человек или нет? Кто ходит по морям, как я ходил, тот всегда имеет возможность узнать свет, не утруждая своих мозгов ни Сократом, ни другими такими господами.

— Друг мой, — вскричал Адамс, — пусть человек проплывет вокруг всей земли и бросит якорь в каждой ее гавани — он вернется домой таким же невеждой, каким пустился в плавание.

— Бог с вами! — ответил кабатчик. — Был у меня боцман, бедняга; он едва знал грамоте, а мог водить корабль наравне с любым командиром военного флота, и к тому же отлично знал торговое дело.

— Торговля, — ответил Адамс, — как доказывает Аристотель в первой главе своей «Политики», недостойна философа, а если ведется так, как сейчас, она противоестественна.

Хозяин пристально посмотрел на Адамса и, выждав с минуту в молчании, спросил его: не из тех ли он сочинителей, которые пишут в «Газеттер»?[348]

— Потому что я слышал, — сказал он, — что ее пишут пасторы.

— Газеттер! — сказал Адамс. — Что это такое?

— Это грязный листок с новостями, — ответил хозяин, — который вот уже много лет распространяют в народе, чтобы порочить торговлю и честных людей; я не потерпел бы его у себя на столе, хотя бы мне предлагали его задаром.

— Нет, здесь я ни при чем, — ответил Адамс, — я никогда не писал ничего, кроме проповедей; и уверяю вас, я не враг торговли, когда она в согласии с честностью, отнюдь нет! Я всегда смотрел на купца, как на очень ценного члена общества, — может быть, не ниже никого, кроме лишь человека науки.

— Не ниже, нет, — сказал хозяин, — и того не ниже. Что пользы было бы от науки в стране, где нет торговли? Чем бы вы, пасторы, покрывали ваши плечи и насыщали брюхо? Кто вам доставляет ваши шелка, и полотна, и ваши вина, и все прочие предметы, необходимые для вашей жизни? Кто, как не мореходы?

— Это все вам следовало бы скорее назвать предметами роскоши, — ответил пастор, — но допустим, что они необходимы, — есть нечто более необходимое, чем сама жизнь, и это нам дает учение: учение церкви, хочу я сказать. Кто вас облачает в одежду благочестия, кротости, смирения, милосердия, терпения и всех других христианских добродетелей? Кто насыщает ваши души млеком братской любви и питает их тонкой пищей святости, которая очищает их от мерзостных плотских страстей и в то же время утучняет их воистину богатым духом благодати? Кто? — спрошу я.

— Да, в самом деле, кто? — восклицает кабатчик. — Что-то мне не доводилось видеть такие одежды и такую пищу, как ни рад я, сударь, служить вам.

Адамс собрался дать на это суровую отповедь, когда Джозеф и Фанни вернулись и стали так настойчиво торопить его в дорогу, что он не мог им отказать; итак, схватив свою клюку и попрощавшись с хозяином (причем теперь они не были так довольны друг другом, как поначалу, когда только сели вместе за стол), он вышел вместе с Джозефом и Фанни, выражавшими сильное нетерпение, и они все втроем пустились снова в путь.