Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР (1950-е - 1980-е). Том 3. После 1973 года
- Автор: Игрунов Вячеслав Владимирович
- Год: 2005
- Язык: русский
- Год: Международный институт гуманитарно-политических исследований
- ISBN: 5-89793-034-1
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР (1950-е - 1980-е). Том 3. После 1973 года». Краткое содержание книги:
В «Антологии» собраны наиболее представительные произведения, ходившие в Самиздате в 50 — 80-е годы, повлиявшие на умонастроения советской интеллигенции. В сборнике представлен широкий жанровый и идеологический спектр, наилучшим образом показывающий разноплановость неподцензурной культуры. Кроме того, «Антология» дает представление о возникновении независимых общественных движений в СССР.
В окна лестничной клетки светили два фонаря со сквера, но все равно в подъезде было жутковато. Курчеву хотелось поскорее на мороз. Да и вообще надо был спешить к Лизавете.
— Вы около какой станции живете? — крикнул он вверх. Молчать было так же неловко, как бежать впереди.
— У вокзалов. Возле Домниковки.
— Соседи. — Он, осмелев, толкнул сапогом дверь. Мороз убавился или после тепла не ощущался. Ветра в закутке тоже не было. Два фонаря над сквером не раскачивались.
— Мне на Переяславку, — быстро, как пули, сажал он слова. — Сейчас на стоянке словим…
— Зачем? Вон шестерка…
Действительно, по тихой черно-белой бесшумной улице, желтея окнами, плыл медленный, как рок, автобус. Курчев удивился его величавости. Он был в точности такой, как загородный, но загородный подходил к остановке замерзший и словно бы виноватый: мол, опоздал, простите! А этот плыл будто по собственной прихоти, будто он не для пассажиров, а они для него.
— До библиотеки, — сказала Инга и остановилась в проходе, ожидая, пока лейтенант, позвякивая мелочью, расплатится с кондукторшей. Пожилая сонная женщина оторвала длинную узкую полоску от бумажного ролика. Пальцы у кондукторши были сморщенные, черные, словно она всю жизнь чистила картошку, и сиротливо выглядывали из обрезанной перчатки. «Митенки», — зачем-то вспомнил Курчев.
В автобусе никого не было. Инга придвинулась к окну, опять зябко повела плечами и улыбнулась, как бы объясняя лейтенанту, что устала в министерском доме и здесь, в пустом позднем автобусе, ей куда проще и уютней. Курчев стал рядом. Лицо у него было мрачным — он злился на Алешку.
Инга молча улыбалась. Нахмуренное лицо странного офицера не мешало ей радоваться, что вынужденный визит наконец окончен и можно расслабиться, даже напевать в уме какую-то чушь. Ей жаль было этого нескладеху-лейтенанта в тесной шинели и в огромных сапогах, и, преодолев застенчивость, она сказала:
— В одном ваш кузен прав — в аспирантуру с таким рефератом не примут.
— А ну его… — Курчев оторвал руку от поручня и едва удержался на ногах. Автобус круто поворачивал на Арбатской площади. К кому относилась реплика — к реферату или к Сеничкину — осталось неясным.
— И зря, — сказала Инга. — У вас интересная работа. И что необычно — минимум жвачки.
— Вы всерьез?
— Угу, — кивнула девушка.
— Работа — туфта! — отрезал он, представив, как завтра за укромным столиком окраинного ресторана девушка будет корить Алешку за разнос реферата, а потом милостиво простит и, смеясь, расскажет, как утешала нелепого военного.
Ну их к лешему, решил Борис. Кто кого осилит — Марьяна вас или вы Марьяну — мне без разницы. И плевал я на всех Сеничкиных и на их подачку в три тысячи гульденов.
— Реферат — туфта, — повторил он. — На жизнь не похоже. В жизни дерьма — ого-го! А у меня чисто, как в аптеке.
Инга, прижимаясь плечом к стеклу, глядела из-под алого вязаного башлыка на чудного офицера. Капризный, надутый, он походил на неловкого некрасивого ребенка. Хотелось потрепать его по ушанке, успокоить. Говорил он сбивчиво, его трудно было понять, и не верилось, что это он написал любопытную по мысли и свободную по языку работу.
— Вам выходить, — пробурчала кондукторша. Автобус остановился. — Все л ал акают… Спешить дармоедам некуда…
Курчев хотел огрызнуться, но, покосившись на Ингу, покраснел и не сдержал улыбки.
— А вы о чем пишете? — спросил, когда они спрыгнули на снег.
— Об одном английском романисте прошлого века, Тёккерее, — ответила без всякой интонации, как телефонистка. Чувствовалось, что ей порядком надоел этот вопрос. — Подальше от туфты, как вы говорите.
— Такси! — крикнул он. Мимо проехала «Победа» с зеленым глазом.
— Бросьте! — Инга схватила его за руку. — Вот же метро.
Машина не остановилась.
— Вы, оказывается, бретер?
— Бретёр, — поправил Курчев, не догадываясь, что она говорит на английский манер. — Я спешу.
— Метро всего быстрее. Я каждый день сюда езжу.
— Ах, да! Третий научный… Нашего брата туда не пускают…
— А вы напишите другую работу и пустят. Они спускались по мокрой гранитной лестнице. Девушка весело помахивала рукой в варежке.
— Нет, — сказал Курчев, — с меня хватит! Тьфу ты, черт, опоздал! — он взглянул на часы над кассой. — Опоздал, — повторил он, зачем-то сверяясь со своими.
— Вам сейчас на работу? — спросила девушка, протягивая билетную книжечку контролеру.
— Да нет… К мачехе. Они рано ложатся. Времени было четверть двенадцатого.