Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

10 мая 1942 г. была отмечена вторая годовщина пребывания Черчилля на посту главы правительства. Секретарша премьера писала своей матери: “Нет сомнения, что народ воспринимает его как своего премьер-министра. Его слова доходят как до масс народа, так и до элиты. И он заслуживает этого, у него горячее сердце”. Черчилль хотел сказать по радио (но зачеркнул в последний момент следующее): “Хотя я воюю с диктаторами, я рад сказать, что сам диктатором не являюсь. Я лишь ваш слуга. В любой момент, действуя через палату общин, вы можете сместить меня с должности и вернуть в частную жизнь”. Черчилль говорил о войне в России, что “русские подобно нам, полны решимости никогда не сдаваться”. Если немцы применят газ против советских войск на советско-германском фронте, английское правительство отреагирует так, как если бы газ бы применен против английских войск и будет действовать соответственно. Смысл речи не оставлял сомнений: на южном фланге русского фронта решается судьба войны. Если англичане не готовы к операциям, отвлекающим резервы немцев, они должны, по крайней мере, организовать поставки в Мурманск.

Как сейчас документально известно, главы всех трех родов войск представили Черчиллю ультиматум, в котором говорилось, что до окончательного таяния льдов на Севере нет возможности прохода транспорта в северные советские порты. Черчилль 17 мая ответил своим военачальникам: “Не только премьер Сталин, но и президент Рузвельт будут протестовать самым энергичным образом против задержки в посылке конвоев. Русские приступили к важным и тяжелым операциям. Они будут ожидать, что мы пойдем на риск и внесем свой вклад. Американские корабли уже выстраиваются в очередь. Мое мнение сводится к тому, что конвои должны отплыть 18 числа. Операция будет оправдана, даже если пробьется лишь половина судов. Если мы не предпримем попытки, это резко ослабит наше влияние на обоих союзников. Всегда существуют неясные обстоятельства, связанные с погодой и с удачей, которые могут помочь и нам. Я разделяю ваши опасения, но чувствую, что в данном случае обстоятельства требуют от нас действий”. Тем, кто с легкостью переносит на Черчилля вину за откладывание посылки конвоев, следует учесть документы подобные вышеприведенному. Разумеется, британский премьер-министр не желал жертвовать жизнями английских моряков. Но в середине мая 1942 г. он более, чем когда-либо стремился к поддержке Советского Союза. Черчилль преодолел сопротивление своих военных помощников и потребовал от военного кабинета “выполнения наших обязательств оказывать помощь посредством конвоев любой ценой. Русские ныне ведут войну не на жизнь, а на смерть против нашего общего врага. Не так уж много мы можем сейчас сделать для помощи им помимо посылки военного снаряжения северным путем”.