Потаенное судно

— Столько работы! — вырвалось у Юрия.

— Война и есть работа, — эхом отозвался Козодоев.

— Как древняя крепость, — вставил Томбосов.

Через пролом в стене они вышли почти к центру укрепления, поднялись на крышу землянки, уложенную плоскими плитами. Перед глазами открылся простор на все стороны: сопка за сопкой, сопка за сопкой. Точно окаменевшие волны вздыбившегося в непогоду моря. Ближние вершины ярко и густо синели, дальние размывались туманом, сливались с небом. В распадах легли густые лиловые тени. Северные, укрытые от солнца скаты устланы заматерелыми, огромными по толщине снежными кучугурами, которые не успевали стаивать за короткое лето.

Фишин и Курчавин уже постарались набить карманы бушлатов всякой металлической палостью. Тут и осколки снарядов, и винтовочные патроны, и гранаты-лимонки. Отяжелились до крайности. Юрий украсил себя пулеметными лентами, как, бывало, матросы в гражданскую войну, — пустил ленты через оба плеча и опоясался ими.

— Мы из Кронштадта! — сказал он, выходя из просторной каменной землянки, красуясь перед Козодоевым.

— Младенец, истинно слово! — заметил Козодоев. — Только бы чем позабавиться.

— Да ну тебя, академик. С тобой со скуки помрешь! — обиделся Юрий.

— Товарищ старший лейтенант, пора на головную вершину. Припаздываем, — обеспокоенно заявил Томбосов.

— Каким путем двинем?

— Чего тут раздумывать? Спустимся к озеру, обогнем его слева и по крутосклону покарабкаемся наверх, — категорично рассудил Юрий.

— Говоришь, не подумавши, — возразил Козодоев. — Там снежные завалы в распадке — увязнешь. Дальше ручей. Как его форсировать? И подниматься круто. Нет, способней обойти. Дадим крюк, зато лобик будет сух — так у нас говорят. Гляди, и спуск пригожий, и подъем пологий.

— Как хотите, а я в такую даль не попрусь! — заявил Баляба. — Бывайте! — Прыгнул вниз с каменной стены, побежал в направлении снежного склона.

— Вот хохол, упрется, что бык, хоть рога ему ломай! — Старший лейтенант хотел было применить власть: окликнуть, вернуть норовистую душу. Но передумал, махнул рукой. — Черт с ним, не утонет же он насовсем в снежных завалах. Пусть нахлебается вволю. Айда, братцы!

Юрий понял, что дал маху, но отступать было поздно. По пояс проваливался в сыром зернистом снегу. Разрывал снег руками, налегал на завалы грудью. Выбравшись из одной западни, тотчас же попадал в другую. Ему удалось-таки изловчиться, и он значительную часть пути преодолел следующим манером: вытянулся во весь рост на непрочном снежном насте, покатился валиком под горку. Уже внизу, стоя перед ручьем, раздумывал над тем, как его форсировать. Ручей не глубок, да широко разлился. Что тут придумать? Не отрабатывать же задний ход. Он заметил на самом стремени крупные камни, по которым можно пересечь часть ручья вперепрыжку. Но как добраться до тех камней? Заметался в бешенстве, решил было выбираться по берегу озера вправо, с тем чтобы выйти на шоссе. Но уперся в отвесную каменную стену, омываемую глубокой водой озера. Понял: путь лежит только через ручей. Отломил от сухого дерева палку толщиной в руку. Подваживал ею камни, носил к ручью, поднимая на уровень груди, норовил толкнуть подальше в разлив ручья. Пройдя по ним немного, возвращался назад, брал на руки первый от берега камень, уносил вперед, кидал в быстрину. И так камень за камнем, вроде бы гусеничные траки, ложился в протоку, давая Юрию возможность перебраться на ту сторону.