Сказки немецких писателей

Он улыбнулся. Они улыбнулись. Наконец он взял слово.

— Господа! Я обращаюсь к вам, главы государств и государственные деятели, к вам, умы государственные и головы ученые! Мне думается, что меня посетила чрезвычайно полезная мысль. Мысль эта прошла уже проверку на практическую целесообразность. Скажу о ней несколько слов в самых общих чертах в вашем узком кругу специалистов. Замечу сразу, в этом нет моей заслуги, всё дело в разуме.

Они вымученно улыбнулись и кивнули своими государственными головами, а он продолжал:

— Вы задумали обеспечить покой и мир народам всех стран, и сие прежде всего, как подсказывает разум, означает лишь то, что, невзирая на ваши разногласия по экономическим вопросам, вы заботитесь о благополучии всех жителей земли. Или я ошибаюсь?

— Упаси боже! — закричали они. — Ни в коем случае! О чем вы таком говорите, милый наш старикан?

— Как славно! — удовлетворенно сказал он — Значит, ваша проблема решена. Я поздравляю вас и народы ваших стран. Езжайте домой, и пусть каждый внесет по мере сил и возможностей сответствующие ассигнования, исходя из состояния финансов конкретной страны в рамках действующей конституции. Я же, со своей стороны, произведу наиточнейшие расчеты и доложу вам потом конечный результат. Эта сумма денег может быть употреблена на следующее: каждая семья в каждой из ваших стран получит небольшую хорошенькую виллу, в которой будет шесть комнат, а в придачу ещё сад, гараж и машину в подарок. Но поскольку на это уйдет лишь часть денег, то вы можете, и это уже подсчитано, в любом месте земного шара, если население там превышает 5000 жителей, построить школу и современную больницу. Я завидую вам. Ибо, хотя я и не верю, что материальные вещи являют собой олицетворение наивысших земных благ, я достаточно разумен, чтобы ясно понимать, что мир между народами в конечном счёте зависит от внешнего благополучия каждого отдельного человека. И когда я говорю, что завидую вам, я говорю неправду. Я счастлив.

Старичок достал из кармана сигару и закурил.

Все присутствующие как-то криво улыбались. Наконец самый главный из главных государственных умов собрался с духом и спросил несколько хриплым голосом:

— Ну, а какова же сумма ассигнований, необходимая вам для достижения ваших целей?

— Мне? Для моих целей? — переспросил милый, славный старичок, и в его тоне послышалось едва уловимое отчуждение.

— Ну говорите же! — раздался чей-то раздраженный голос. На сей раз это был просто главный из главных государственных умов. — Сколько денег понадобится на эту хорошенькую шуточку?

— Один биллион долларов, — спокойно ответил милый, славный старичок. — В одном миллиарде тысяча миллионов, а в одном биллионе — тысяча миллиардов. Речь идет о единице с двенадцатью нулями, — сказал он и снова принялся пыхтеть своей коротенькой сигарой.

— Да вы что, совсем рехнулись? — выкрикнул кто-то. Это был ещё один главный государственный ум.

Милый, славный старичок выпрямился и посмотрел удивленно на горлопана.

— С чего вы взяли? — спросил он. — Конечно, речь идет о крупной сумме денег. Но ведь на последнюю войну, как показывает статистика, ушло ровно столько же!

Что тут началось — захохотали-засмеялись государственные умы и главные государственные умы. Прямо рев стоял в зале. Кто себя по ляжкам хлопает, кто соседа по коленке, кто визжит как зарезанный, кто слезы вытирает от смеха.

Милый славный старичок недоуменно переводил взгляд с одного на другого.

— Я не вполне понимаю причину вашего безудержного веселья, — сказал он, — не будете ли вы так любезны разъяснить мне, что вас так развеселило. Если долгая война стоила один биллион долларов, почему не может столько же стоить долгий мир? И что же, ради бога, здесь такого смешного?