Двойной генерал

— Не думай, что я промахнулся. В следующий раз, только вякни, пуля точно твоё лупоглазье пробьёт. Вы только что покинули назначенную вам линию обороны. Вы — трусы и дезертиры. Я — лейтенант Гатаулин. Как единственный здесь командир Красной Армии всех вас назначаю штрафной ротой. Будете кровью вину перед Родиной искупать. Прямо щас. От края до края холма — занять оборону! Дистанция пять метров! Бегом!

Презрительным взглядом лейтенант наблюдает, как суетливо и бестолково воинство распределяется по холму.

— Помоги им, — лейтенант показывает на них головой неизвестно откуда взявшемуся сержанту.

— Ты! Лупоглазый! — лейтенант носком сапога ловко подкидывает случайный камешек в дерзкого детину. — Фамилия!

— Рядовой Николаев, — бурчит детина.

— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться, — поворачивает веснушчатое лицо мелковатый красноармеец через пару человек от дерзкого.

Лейтенант поощрительно улыбается, наконец-то эти придурки хоть что-то сделали по уставу. Хоть один. После разрешения красноармеец спрашивает:

— Там немцы наступают. Нам стрелять или как?

— Вы — все придурки, — громко сообщает своим новым подчинённым лейтенант. — В армии ничего без приказа не делается. Только попробуйте кто-нибудь без команды шмальнуть. Следующий выстрел будет из моего ТТ. Прямо в дурную голову. На первый — второй рассчитайсь!

— Запомните, кто первый, кто второй. И все хорошенько запомните: вы по краю ходите. Позорный расстрел вы себе уже честно заработали. Приговор вам отстрочен, но я в любой момент могу привести его в исполнение.

Лейтенант стоял поодаль, там, где мог позволить себе стоять.

— Эх, и вояк нам бог послал… — Гатаулин сдерживает ругательство.

— Новобранцы, сразу видно, — подаёт голос сержант.

Лейтенант не отвечает. Думает. Новобранцы новобранцам рознь. Он сам-то кто? Реального боевого опыта почти нет, но грустное сие обстоятельство мало его волнует. Птенцы гнезда Павлова вышли из такого адова тренажного круга, что реальные боевые действия кажутся приятными каникулами. Гатаулин до сих пор с содроганием вспоминает, как их заставили атаковать по мокрой пашне. С залеганием, перекатами и прочими хитростями. Зачем так издеваться? Так Генерал тут же объяснил:

— Теперь вы знаете, что такое идти в атаку по грязи. Это не только противно, грязно, мокро и холодно. Это ещё и бесполезно. Оружие, как вы не берегитесь, неизбежно забивается грязью. Стрелять не можете и становитесь беспомощными целями для противника, сидящего в сухом оборудованном окопе.

— Всем поставить прицел на сто метров! — кто-то с удивлённым испугом оглядывается, но все послушно ковыряются с винтовками.

Откуда-то сбоку раздаётся длинная очередь, с последующим завыванием, — т-р-р-р-р-р-а-а-а-у-у-у. Цепочка залёгших солдат оживляется. Гатаулину не надо смотреть, что происходит. И так знает. И второй его пулемётчик с трофейным МГ-34 своё дело тоже знает.