Римские войны

III. [Оттуда же, там же, с. 350] [391 г. до н. э.]. Так как прибывшие из Рима Фабии убили многих кельтов, то царь кельтов Бренн[559], не приняв послов римлян, сам же выбрал своих послов специально как бы для устрашения римлян, несмотря на то, что все кельты были огромного роста, послы превосходили их; этих послов он отправил в Рим, требуя выдачи Фабиев, так как они, будучи послами, против общечеловеческих законов участвовали в войне. Он требовал, чтобы Фабии были выданы ему для наказания, если римляне не хотят быть соучастниками их проступка. Римляне признавали, что Фабии совершили ошибку, но из уважения к столь знатному роду они убеждали кельтов взыскать с них денежный штраф. Так как кельты не хотели слушать об этом, римляне выбрали Фабиев на годовую магистратуру военных трибунов[560], а посланным от кельтов сказали, что теперь они ничего не могут сделать с Фабиями, так как они уже стали магистратами. Они предложили им прийти на следующий год, если они будут еще гневаться. Бренн и все те из кельтов, которые были под его начальством, считая, что они подверглись оскорблению и с трудом перенося это, послали ко всем другим окрестным кельтам, прося их соединиться с ними для этой войны. И когда к ним многие прибыли, они, снявшись с лагеря, двинулись на Рим.

IV. [Suid. s. v. ὑφίσταται] [390 г. по хронологии Ливия]. Он[561] взялся пронести письмо через войско врагов в Капитолий.

V. [Из сборника «О доблестях и пороках»; Val., с. 557]. Цедиций, принеся постановление сената об избрании его консулом, убеждал Камилла не гневаться при настоящих обстоятельствах на отечество за штраф, который оно некогда наложило на него. Но тот, прервав его, когда он еще говорил, сказал: «Я не стал бы молиться о том, чтобы римляне почувствовали нужду во мне, если бы ожидал, что они во мне будут нуждаться. Ныне же я молюсь более справедливой мольбой, чтобы я мог быть полезным отечеству в той мере на благо ему, в какой оно теперь испытывает несчастье».

VI. [Оттуда же, там же]. Кельты, у которых не было никакой возможности взойти на Капитолий, решили сидеть спокойно в надежде, что находящихся внутри они заставят сдаться голодом. И вот с Капитолия стал спускаться некий жрец по имени Дорсон[562], неся через стан врагов святыни в храм Гестии для ежегодно совершаемого ей жертвоприношения, видя же храм сожженным, он принес жертву на обычном месте и вновь вернулся назад через стан врагов, или пораженных его смелостью, или же изумленных благочестием его или обликом, который был священным. Решившийся подвергнуться опасности ради святынь, он был спасен самими врагами. Что это было так, говорит римский историк Кассий[563].

VII. [Там же, а также: Suid. s. v. ἄδην]. Кельты с излишеством наполняли себя вином и всем остальным, по природе будучи неукротимыми и владея землей, которая, если не говорить о плодах Деметры[564], была в других отношениях совершенно бесплодной. Тела у них, огромные и рыхлые, полные сырого мяса, из-за прожорливости и пьянства стали тяжелыми и грузными и оказались совершенно неспособными к бегству и трудам; из-за пота и одышки они быстро выдыхались всякий раз, когда им нужно было сделать что-либо трудное[565].