Благословенный [СИ]

Ее разбудил щелчок замка.

Открыв глаза, она приподняла голову, сонно смотря на дверь.

Увидев Джека, она с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Сердце ее заколотилось от страха. С досадой она ощутила, что с момента их последней встречи храбрости в ней значительно поубавилось. Невольно взгляд ее скользнул на его руки, проверяя, нет ли в них ремня. Нет, ремня не было, но был какой-то пакет.

— Что? Что тебе опять нужно? — прошипела она, не сумев сдержать ненависти.

— Как это что? — с притворным удивлением отозвался он. — Что еще может быть нужно мужу от жены ночью?

— Что? Ты издеваешься? Да на мне живого места нет!

— Сама виновата. Надо быть с мужем ласковее. И сейчас ту же самую ошибку допускаешь. Урок не подействовал?

— Ошибку я допустила, когда замуж за тебя вышла.

— Вышла, значит терпи.

— Опять издеваться пришел? Только я тебя все равно не боюсь! Хоть убей!

— Убил бы, с удовольствием, да не могу. Сына жалко. А вот поиздеваться я не против.

Кэрол сидела на кровати, подтянув ноги к груди и встревоженно смотря на него большими глазами.

— Да ладно, расслабься, — он улыбнулся в темноте, но Кэрол совсем не понравилась эта улыбка. — Не бойся, я мириться пришел.

Кэрол не поверила ему, ни на миг.

— Ты врешь, — отрезала она.

Он засмеялся.

— Нет. Правда пришел. Видишь ли, мне совсем не нравится, как на меня смотрят Шон и Хок, с таким осуждением, обидел, видите ли, бедную беззащитную женщину. Патрик вообще надулся и не разговаривает. Не нравится мне, что ты у нас жертва несчастная, а я монстр этакий. А еще не нравится, как ты себя ведешь, нагло, демонстративно меня ненавидя. Ты меня унизила, оскорбила, и продолжаешь это делать таким своим поведением. Я твой муж, ты должна меня уважать. И обожать.

Кэрол вдруг рассмеялась.

— Разве у кого-то есть сомнения, что я тебя обожаю? Как не обожать, особенно после того, что ты со мной сегодня сделал! Да любовь и счастье из меня так и плещут, разве не видно?

— Вот и хорошо, — он кивнул и подойдя к кровати, сорвал с нее одеяло. — Тогда сделай своему обожаемому мужу приятно.

Кэрол метнулась в строну, попытавшись соскочить с постели, но он поймал ее с силой швырнул на спину.

— Не смей, слышишь, потаскуха, не смей! — прорычал он, запрыгивая сверху.

— Я не потаскуха!

— Потаскуха! И трахать я тебя буду, как последнюю шваль! И только попробуй рот свой открыть, дрянь!

Кэрол отчаянно сопротивлялась, а потом, обессилев, застонала.

— Мне больно… пожалуйста… Джек… ты делаешь мне больно!

— А мне какое дело? Мне тоже больно, дрянь, еще как больно и сейчас, и до этого. Терпи, не скули!

— Уйди! Не трогай меня! Рик!

Его ладонь тут же зажала ей рот, а другая стиснула шею.

— Заткнись, а то придушу… Не выводи меня, Кэрол, я серьезно, я итак с трудом держусь.

— Лучше придуши, чем так издеваться!

— С каких это пор секс со мной стал для тебя издевательством?