Письма в пустоту

А времени, должно быть, прошло действительно много. Сменился ни один охранник, моя борода отросла почти до пальцев ног, и волосы свалялись в огромную копну, пластом волочащуюся за мной. Но я жил в ином измерении. Лишившись связи с людьми, я стал говорить с самой землей. Она сообщала все интересующие меня подробности.

Забавно, но жизнь в монастыре изменилась до неузнаваемости.

Дедал недолго правил братством. Он умер через три года после описанных мною событий, оставив на своем посту стремительно и неожиданно возвысившегося над всеми Фабрицио. Но брат Фабрицио оказался мудрее старого монаха. Он быстро понял, — через запреты не добиться желаемого результата. Жесткий прессинг заменили либеральным курсом. Монахам разрешили без ограничений пользоваться компьютером и неугодные сайты не блокировались, дозволялось читать любые книги, а главное, Фабрицио установил три дня в месяце, когда братья могли покидать монастырь и отправляться в город. Таким образом, проблема нестандартных союзов решилась сама собой. Никто и не помышлял о любви между монахами, ведь под боком были городские женщины почти всегда в свободном доступе. Но это тайна, небольшое негласное правило, которое не велено разглашать.

Жизнь розенкрейцеров стала ярче. Жаль, что мой Аль не потерпел еще немного, возможно, в новом мире ему бы нашлось место… Но сделанного не вернешь, таков был его выбор и я его уважаю.

Акведуку тоже достались годы перемен. Нет, они не проиграли. Война до сих пор идет, да и не закончится она никогда. Не выгодно. Только вот лидеры получи свое. Итон погиб при заговоре. Его организовал личный секретарь Буденброка, к слову сказать, старый шпион братства, который сотрудничал еще с Дедалом. Итона убили в номере отеля, застав сидящим на унитазе. Секретарь благодушно потерял ключ от люкса прямо на глазах бойца ордена.