Тайное становится явным [litres][What We Forgot to Bury]

– Тебе семнадцать, Элизабет. У тебя вся жизнь впереди.

Я слишком устала с ней спорить, а к горлу подкатывает тошнота. Меньше всего мне хочется, чтобы меня стошнило прямо перед кабинетом директора. Вся эта ситуация нервирует меня все сильнее и сильнее. У меня даже возникает странное, ирреальное ощущение, что на самом деле я стою где-то в стороне и наблюдаю за разворачивающимся разговором издали.

– А чем Джастин планирует заниматься после окончания школы?

Джастин Пенс – это мой парень. Насколько мне известно, у него, как и у меня, вообще нет никаких вменяемых планов. Если точнее, то я надеюсь найти работу и как-нибудь себе жить потихоньку, ничего необычного. А у него в голове грандиозные идеи – в частности, уехать на другой конец Америки и стать новым Тони Хоуком.

– Все еще размышляет, – говорю я и с трудом сглатываю тошноту.

– По крайней мере, он такой красавчик, что точно нигде не пропадет.

Марш пытается улыбнуться, но в итоге лицо у нее выходит такое, будто она страдает от запора.

Джастин действительно невероятно красивый парень. Такой, образно говоря, типичный серфер с берегов Калифорнии. Длинные светлые волосы, зеленые глаза и дьявольски привлекательные черты лица. Как будто с рекламы белья от Кельвина Кляйна сошел. Добавьте к этому еще рост за сто восемьдесят сантиметров и телосложение человека, который привык работать на свалке металлолома.

Больно даже думать о том, что он собирается бросить меня и уехать жить своей прекрасной жизнью. Он – та скала, за которую я отчаянно цепляюсь, пытаясь пережить кораблекрушение под названием «жизнь». Без него я бы давно пошла ко дну.

Я выпрямляюсь на стуле и подношу руку ко рту, пытаясь сдержать тошноту. Марш начинает смотреть на меня с беспокойством.

– С тобой все хорошо? – осведомляется она и подталкивает ко мне мусорную корзину. – Тебя тошнит?

Уголком глаза я вижу замершую в дверном проеме женщину. Я могу разглядеть ее одежду, богато выглядящую даже на беглый взгляд, и отлично уложенную прическу. Наверное, какая-нибудь председательница родительского комитета. Мне откровенно плевать, так что я даже не оборачиваюсь.

И хорошо, потому что в этот самый момент я вываливаю весь свой завтрак на всеобщее обозрение. Ну, по крайней мере, печенье было вкусным. Пока оно не пошло не в ту сторону.

– Я могу вам чем-то помочь? – строго спрашивает Марш у посетительницы.

– Нет, я уже нашла то, что искала.

Голос. Это ее голос.

Теперь я уже просто боюсь оглядываться назад и закрываю глаза, молясь, чтобы она исчезла. Я не хочу видеть ни содержимое мусорной корзины, ни эту женщину.

Какого черта Шарлотта вообще делает в этой школе? И как она меня нашла? Я же сказала ей, что хожу в совершенно другую школу! Я вообще не сказала ей ни слова правды о своей жизни!

– Ты в порядке?

Кто-то сует мне в руки платок. Я вытираю лицо, киваю и наконец рискую открыть слезящиеся глаза, смело встречая ошеломленный взгляд Шарлотты. Та вертит головой, словно сова, и никак не может решить, на кого ей смотреть – на меня или на миссис Марш.