33 отеля, или Здравствуй, красивая жизнь! [сборник litres]

Я еще потому заплакала, что всё это, эта сцена с ключами, – совершенно кино шестидесятых. Значит, они в кино не врали, а так и было. Дочка ее и Кукина, Маша, с отцом так и не познакомилась. “Не гляди назад, не гляди, только имена переставь…”, “перевесь подальше ключи, адрес поменяй, поменяй, а теперь подольше молчи, это для меня”…

Мы с ней Клячкина и Городницкого вспомнили, и она удивилась, откуда я эти песни знаю.

– Вот я понять не могу, откуда вы всех знаете? Бардов, песни наизусть? Вы же вообще другое поколение.

А я удивилась, как она не может понять, откуда я знаю.

– Я же дочка! Я дочка вашего поколения! В книге Бобышева “Я здесь” про моего папу написано, он с вашими друзьями тоже дружил, и меня с пяти лет мама с папой в ДК пищевиков на концерты водили, и Высоцкого, и Клячкина, и Кукина, может быть, мы с вами видели друг друга… – сказала я и глупо добавила, – но я тогда не знала.

Чего я тогда не знала? Что через пятьдесят лет встречу ее во Флоренции? Мы разговаривали, смотрели новости, пили чай, разговаривали, она меня не пустила идти ночью в отель, и я осталась ночевать на разложенном в соседней комнате диване для гостей, а утром мы выпили кофе и я ушла от нее во Флоренцию.

Пришла в отель, взяла на рецепции ключ – номер 302, – а Фредерико тут как тут.

– Как вы? Я беспокоился! Вы не ночевали! У вас же здесь нет знакомых, где, где, ГДЕ вы ночевали?! (I wanted to call the police!)[3]

Фредерико вел себя как строгий муж, и я, как неверная жена, что-то невразумительное пролепетала – да вот, я встретила знакомых и…

– И? – спросил Фредерико. (Have you met friends? Do you know them well? And where did you go?)[4]

Через полчаса, когда я уходила гулять и сдавала ключ, Фредерико спросил:

– Может быть, вам что-то нужно? Вам удобно в номере?

– Очень! Очень удобно! – я, как неверная жена, уверяла, что всем довольна.

– Постойте. Желание гостей для нас закон. Вы ведь любите старые сумки Gucci, так ведь? Вот, я принес для вас. Красивая?

– Да, прекрасная!

– Тысяча пятьсот евро (one thousand and five hundred euros). Вы сказали “Я так люблю старые сумки Gucci”, и я принес.

– Ну, я… Я не так люблю.

Ругала себя за всё: за то, что я сказала, что люблю старые сумки Gucci, за то, что выгляжу незнайкой, которой неизвестно, что винтажные сумки Gucci стоят очень дорого (но мне это известно), за то, что мне стыдно выглядеть незнайкой в глазах Фредерико, – кто он мне?.. Хотя нет, Фредерико мне очень даже кто, он беспокоился, когда я не пришла ночевать.