100 слов психоанализа [litres]

За кажущимся отсутствием смысла всегда находится смысл, который не всегда удается распознать во время анализа. Амбивалентность, заставляющая ненависть соприкоснуться с любовью столь близко, привносит свой щедрый вклад в образование симптомов: изолировать, отдалить, противопоставить, не допустить контакта репрезентаций вещей и мыслей. Невозможно ненавидеть то, что любишь, не чувствуя при этом мучительной вины*, навязчивый невроз является экспертом в своем деле, он мучает совершившего преступление до невыносимой боли и пытается предотвратить новое преступление накануне его совершения, где нет места богохульству, которое может всего одним словом уничтожить скрупулезно построенную мораль: «Если иконка накренилась, я пропал!».

Иногда нам удается реконструкция «первосцены» невроза. Ребенка посадили на горшок намного раньше положенного срока. Он подчиняется тираническому приказу: «Сохраняй чистоту!» – но делает это по-своему, скорее удерживая в себе и сохраняя, чем выдворяя, отдавая. В отличие от запора истерического больного, который можно устранить с первых минут психоанализа, больной навязчивым неврозом страдает запорами всю жизнь. Характер такого больного – упрямый, собранный… – и он распространяется также на движения тела. А сексуальная жизнь сопряжена для него с угрозой столкновения с загрязнениями, потом, нечистотами и смешением отверстий. При навязчивом неврозе анус является главным половым органом, который следует избегать, отличая верх и низ, душу и тело; сама мысль, которой отдаются полностью, превращается в сексуальную деятельность. Ребенок, посаженный на горшок, экономит свои фекалии, но не скупится на слова, он рано начинает «говорить, говорить, ничего, кроме слов…», психоаналитическая абстиненция ему подходит, как перчатка, он просит еще и еще.