Среди огнистых камней

– Егор,– срывающимся голосом позвала я,– что случилось?

Егор не ответил, он медленно стянул шлем и повесил его на руль. Сердце в моей груди сжалось от тревожного предчувствия. Рулады сверчков только усиливали чувства моего одиночества и беспомощности.

– Я уезжаю, Маша,– проговорил он, и в его голосе звучала боль. – Я хотел бы попрощаться с тобой прямо здесь,– он соскочил с мотоцикла, чуть не задев меня.

Я сняла свой шлем и обескуражено произнесла:

– Как уезжаешь, почему? Прямо сейчас? А как же твои родные?

– Я уже сказал им «до свидания»,– криво усмехнулся Егор.

В свете фары его точеное лицо было печальным и даже страдальческим. Все с той же улыбкой он спросил меня:

– Можно на прощание я тебя поцелую? Потом я отвезу тебя домой, а сам сразу же уеду.

– Как же ты ночью…

Только и успела произнести я, как попала в плен его лучистых синих глаз. В них жили боль и желание. Я распахнула глаза и замерла, не в силах пошевелиться.

– Ну, так как? – подходя ближе, Егор потянул меня за руку, стаскивая с мотоцикла. – Можно я тебя… поцелую? – его губы шептали уже рядом с моим лицом.

Вместо ответа, я потянулась к нему, и он прикоснулся к моему лбу. Моя кожа сразу же воспламенилась в этом месте, и жар распространился по лицу. Я не ожидала, что он поцелует меня в лоб, я думала, он найдет мои губы. Егор прижал мою голову к своей груди, и я ощутила его сердцебиение. Его губы прильнули к моим волосам, с каким-то тихим стоном, и он прошептал:

– Прощай, Маша, будь счастлива.

Жар от лица растекался по телу, вынуждая мой разум скукожиться. «Что значит, прощай? Я не могу отпустить его». Мои губы скользнули по его подбородку. Его дыхание участилось, и крепче прижав меня к себе, он еще раз поцеловал мои волосы. В каком-то страстном порыве я стала целовать мягкое бархатное лицо, старательно избегая его рта. Он тихо стоял, не говоря ни слова, прижимая меня к себе, и его руки ласкали мне спину и волосы, его взволнованное дыхание порождало во мне желание. Мне захотелось большего. Я провела тихонько своими губами по его мягким губам, стараясь не увлечься сильно, и тут его страсть сокрушила меня. Его руки и губы были везде. Я даже вздохнуть не успела, как его губы овладели моими, и я задохнулась от нахлынувшего желания. И нечто большое, розовое, искрящееся обволакивало меня. Отрывочные мысли, что Егор все-таки не человек никак не помогли мне. Затуманенный рассудок бесповоротно оставил меня, и сознание хотело отправиться туда же. Ноги отказывались держать меня, и, по-моему, руки Егора подхватили мое безвольное тело. В голове мелькнуло разъяренное лицо Рауля, и вроде бы наяву донесся его голос, пробивающийся через туман моего сознания.