Человек, который умер дважды [litres][The Man Who Died Twice]

– Как мне не терпится его увидеть! – восклицает Джойс. – Ты не боишься, что я в него влюблюсь?

– Джойс, он покажется тебе красивым, но ты сразу раскусишь его.

– Посмотрим, – говорит Джойс. – Поппи, можно спросить, почему у вас на запястье тату с маргариткой? Кажется, вам больше подошел бы мак[14].

Поппи улыбается и поглаживает татуировку.

– Мою бабушку зовут Дэйзи. Я с ней как-то поделилась, что хочу сделать тату, а она – только через мой труп, мол, все эти якоря, русалки и тому подобное. Но я пошла, сделала вот эту и в следующий раз показала ей. Говорю: «Дэйзи, познакомься с тезкой». Что она могла на это сказать?

– Умная девочка, – замечает Джойс.

– А через две недели я снова к ней пришла. Она закатала рукав и заявила: «Поппи, познакомься с тезкой». А у нее на все предплечье – огромная татуировка, цветок мака. Сказала, мол, если я строю из себя идиотку, так чем она хуже.

Элизабет смеется, Джойс хлопает в ладоши.

– Похоже, она наш человек, – отмечает Элизабет. – Поппи, если это ваше последнее задание в Службе, так тому и быть, но даю слово: мы постараемся, чтобы вы получили от него удовольствие.

– Непременно, – говорит Джойс. – Еще макарун, Поппи? Вам ведь понравилось.

Поппи выставляет ладошку, отказываясь.

– Мы сюда не впустим никого, кому здесь быть не положено. Дуглас будет в полной безопасности, а значит, и вы тоже, – обещает Элизабет.

– Если только они не подоспеют этим вечером, пока мы доедаем макаруны, – уточняет Поппи.

– И, пока нам здесь все равно нечем заняться, наверняка мы разгадаем, что Дуглас сделал с алмазами.

– Ну вы же знаете, он отрицает, что взял их. К тому же это не наше дело, – возражает Поппи. – Наше дело – защищать Дугласа.

– Поппи, я совершено не против, вы можете быть восторженной, противоречивой, даже с претензией на тонкий художественный вкус, но вот занудства я категорически не потерплю, потому что вижу: по натуре вы не зануда. Договорились?

– Не занудствовать?

– Я не слишком многого требую?

– Вы и правда обе считаете, что мне надо писать стихи?

– О да, – говорит Джойс. – Какое это стихотворение мне так нравится?

Поппи с Элизабет переглядываются. Ответа они не знают.

Глядя на Элизабет, Поппи задает вопрос:

– А могу я, рискуя показаться занудной, все-таки спросить?

– Смотря о чем, – разрешает Элизабет.

– Как вы попали в Службу? Вы об этом мечтали? Только, пожалуйста, без заученных патриотических текстов. Я не туристка.

Элизабет кивает.

– У меня был профессор – я в Эдинбурге изучала французский и итальянский… В общем, у его друга имелись друзья, которые всюду присматривали подходящих людей. Он подкинул мне эту мысль, но тогда мне казалось, что это не мое, однако он подкидывал ее снова и снова.

– И почему же вы в конце концов согласились?

– Ну, ему отчаянно хотелось со мной переспать, тому профессору, – такие были времена. А я знала, что он хочет со мной переспать, и знала, что хочет отправить меня на собеседование в Службу. И, честно говоря, почувствовала, что на что-то одно надо согласиться – вы же знаете, как мужчины переносят отказ. Либо спать с ним, либо собеседование в Службе, вот я и выбрала меньшее из двух зол. А если попался Службе на крючок, они уже не отпустят, сами в этом убедитесь.

– Значит, вся ваша карьера построена на нежелании с кем-то спать? – спрашивает Поппи.

Элизабет кивает.

– А если бы не это, чем вы занимались бы?

– Я знаю, что вы не любите хранить секреты, Поппи, но с Райаном Бэйрдом вы нам очень помогли. Так что скажу вам то, чего никому еще не говорила. Ни родным, ни мужьям, ни даже Джойс. Я всегда мечтала заниматься морской биологией.

Поппи кивает.

– Морской биологией? – повторяет Джойс. – Это что, дельфинами и так далее?

Элизабет тоже кивает.

Джойс подходит и кладет руку на плечо подруге.

– Я думаю, ты стала бы прекрасным морским биологом.

Элизабет кивает снова:

– Спасибо, Джойс. Могла бы стать, правда?