Православные церкви Юго-Восточной Европы (1945 – 1950-е гг.) [litres]

Московская Патриархия неоднократно обращалась к Константинопольским Патриархам, Афинским архиепископам и греческому правительству в связи с бедственным положением русских насельников Афона. В июле 1951 г. вопрос о положении в Элладской и Константинопольской Церквах – об афонских монахах и борьбе со старостильниками обсуждался на встрече в Москве предстоятелей Русской, Антиохийской, Румынской, Болгарской и Грузинской Церквей[121].

Интересно отметить, что в начале сентября 1952 г. Отдел внешних церковных сношений (ОВЦС) Московской Патриархии, по благословению Патриарха Алексия I, попросил митрополита Ленинградского и Новгородского Григория (Чукова) «о постановке перед Советом Академии вопроса о поручении профессорам и преподавателям церковной истории, церковного права, патрологии изготовления статей для помещения в «Журнал Московской Патриархии» исторического, канонического, патрологического характера о русском и грузинском иночестве на св. Горе Афон: о монастыре св. вмч. Пантелеимона и других русских и грузинских церковных владениях, о духовном подвиге русского и грузинского монашества, о древних церковных памятниках русской и грузинской культуры, о ценнейших памятниках древней письменности, иконописи и предметах церковного обихода, хранящихся в стенах русских и грузинских обителей, о попрании греческим правительством и Константинопольской Патриархией исконных бесспорных прав Русской и Грузинской Церквей и обличение этой акции»[122].

При этом ОВЦС подчеркивал, что «важность Афонского вопроса требует незамедлительной напряженной работы над предложением членов ученой корпорации Академии». 6 сентября Совет Ленинградской духовной академии постановил поручить это задание преподавателям, и уже вскоре появились конкретные результаты, в частности, доцент иеромонах Леонид (Поляков) написал обширную работу «Очерки по истории Афонского и русского монашества в XI–XVIII вв.»[123].

7 марта 1953 г. Патриарх Алексий I в послании Константинопольскому Патриарху Афинагору предложил незамедлительно урегулировать афонскую проблему и обеспечить «нормальные» связи между Русской Церковью и русскими обителями на Афоне, однако ответа не получил. И все же 7 октября 1954 г. Свято-Пантелеимоновский монастырь смог посетить посол СССР в Греции, а 25 апреля 1955 г. на Афон впервые прибыла делегация Московского Патриархата[124].

Весь период своего правления Патриарх Афинагор уделял большое внимание вопросу межхристианского единства и сотрудничества, к которому он в частности призывал в своем послании 1951 г., изданном по случаю 1500-летия IV Вселенского Собора[125]. 6 февраля 1952 г. Патриарх разослал всем Поместным Православным Церквам свое окружное послание об отношениях и формах участия в трудах и дискуссиях Всемирного Совета Церквей с призывом вступить в эту организацию, в котором писал: «Согласно его конституции, ВСЦ старается только объединить общие действия церквей, чтобы развивать сотрудничество в изучении веры в христианском духе, дабы укреплять экуменическое мышление среди членов всех церквей, и поддерживать более широкое распространение Евангелия, и, наконец, сохранить, поднять и возродить духовные ценности для человечества в рамках общих христианских стандартов… Мы, члены Православной Церкви, должны принять участие в этом общехристианском движении потому, что наш долг – поделиться с нашими неправославными братьями богатством нашей веры, богослужения и устава, и нашего духовного и аскетического опыта»[126].