В тени чужих холмов [СИ]

Катрин продолжала поглаживать мужскую шею, в которой заманчиво колотился пульс. Вторая рука легла на бедро парня. Плотоядным маневрам мешала сумочка, которую приходилось придерживать локтем. – Так, мы идем, Однолапый?

- Только не в дамский, - выдохнул парень.

- Там побольше кабинок, - успокаивающе проурчала Катрин. Руки хищницы во всю бесчинствовали, находя в  мужском организме ощутимый отклик.

- Но, если… - здоровая рука парня соскользнула с талии Катрин пониже, стиснула тугую плоть.

Черт! Катрин со свистом втянула воздух. Вот уж не думала что, что можно влетать в кайф, когда тебя начинают лапать за задницу. Парень дышал часто и горячо. Возбуждение и алкоголь били в голову. И близость возбужденного существа доводила до дрожи. Катрин подтолкнула Однорукого к двери дамской комнаты. Он еще упирался, скорее бессознательно. Рука бесстыжей блондинки, ни на миг не прекращающая мять сквозь брюки, лишала последних связных мыслей.  В коридоре послышались шаги, разговор. Катрин впихнула парня в дверь, скользнула следом. Каблучки сапожек предательски клацали по кафелю. В туалете душила фальшивость апельсинового освежителя. У дальней стены мыла руки какая-то длинноволосая девица. Однорукий зайцем метнулся к свободной кабинке. Девица недоуменно обернулась, уловив движение. Катрин, неторопливо шествуя к кабинке, улыбнулась. Девица глянула с некоторой опаской и решила, что руки уже достаточно чисты. Парень замер, вжавшись в угол рядом с бледно-зеленым унитазом. Выглядел Однорукий забавно, но Катрин не собиралась сейчас хихикать. Повернула задвижку, швырнула сумочку на узкую полку. Всем телом зажала парня в углу, и зубами принялась стаскивать перчатку со своей  правой руки. Хлопнула дверь, и туалет наполнился оживленными женскими голосами. Девицы взахлеб обсуждали какого-то нахального Йена. Одна из девушек уединилась в соседней кабинке, не прерывая, впрочем, дискуссии.  Парень старался не дышать. Катрин, целуя жертву в подбородок, расстегнула брюки. Черт, совершенно забыла, как восхитительно обжигает пальцы распаленная плоть. Ласки, чуть более сильные, чем нужно, заставляли Однорукого беззвучно открывать рот. Катрин чувствовала, как его левая рука пытается завернуть узкую юбку. За тонкой перегородкою невидимая соседка журчала, шуршала, и продолжала нести ахинею про таинственного Йена.  Однорукий перестал бороться с неподатливым подолом юбки,уткнулся лицом в шею случайной знакомой, давя рвущиеся стоны, покусывал гладкую кожу. Катрин чувствовала умоляющую дрожь мужского тела. Не слишком увлеклась, дорогая? Мужики слабы. В соседней кабинке спустили воду. Катрин нетерпеливо сдернула мужское тряпье ниже колен. Ноги оказались загорелые, поросшие приятной золотистой шерсткой. Ох, чтоб оно все сдохло! Ну, да у мужчин волосатые конечности. Изумляясь и вспоминая, девушка провела ладонями по мускулистым бедрам, почти небрежно качнула вопиющий о продолжении процесса прибор. Повелительно кивнула на унитаз. Военнопленный покорно сел. О гигиене, и приличествующих моменту возражениях,  он размышлять был уже не в состоянии. Проклятое бабье все еще галдело, теперь уже у зеркал, должно быть, обновляя макияж. Жакет на вешалку, юбку до талии. Катрин, не торопилась. Некоторый эксгибиционизм после продолжительного воздержания вполне простителен.  На вид классических черных чулок представитель Нью-Бриджа отреагировал самым предсказуемым образом – пустил слюну и стукнулся затылком о кафель. Улыбаясь непослушными губами, Катрин выудила из сумочки презерватив, разорвала упаковку. Иди-ка сюда… Зеленые, в золотисто-серых тенях глаза смотрели на жертву столь пристально, что в парне вновь шевельнулась нерешительность. Но пальцы девушки действовали так ловко и властно, что можно было только стиснуть зубы и покориться.