Моя любимая ледышка (СИ)

— Бабушка, мама? — удивленно смотрю на женщин, потом на мужа и не верю в реальность. Трясу головой в недоумении. — Нет, это глюк, сбой в программе. Кажется, вино паленное попалось.

— Ах, ты тут еще и пьешь? — мама подскакивает ко мне, запахивается для удара, но не успевает, ее останавливает мужская рука.

— Значит, не глюк. Ну, проходите тогда, — пропускаю гостей внутрь и осматриваюсь. Только сейчас до меня доходит мысль, что Максова машина сюда бы не проехала. Оборачиваюсь к мужу и с презрением смотрю на него. — Ты что заставил бабушку от остановки пешком идти? Совсем идиот?

— Да я был идиотом, когда в тебя влюбился! — Начинает кричать Макс. — Совсем дура что ли? Мы до твоих соседей доехали на машине, а оттуда нас на квадроцикле привезли.

— Не ори на ребенка, — начинает тут же заступаться за меня бабушка.

— Вообще-то она первая начала, — тут же вставляет свои три копейки мама.

Сажусь на корточки, обхватываю руками голову и вою, что есть сил. И без них голова болела, а с ними боль только усилилась.

— Ох, сладуська моя, — бабушка подбегает ко мне и опускает руку на плечо. — Что такое? Тебе плохо? Может скорую вызвать?

— Нет, ба, — медленно поднимаюсь и обнимаю женщину, сильно прижимая ее старое тело к себе, — все хорошо. Просто, я соскучилась. Будешь чай?

— Мы бы все не отказались от чая, хозяюшка, — произносит мама, вгоняя меня в краску.

— Ну, тогда милости прошу к моему шалашу.

Провожаю гостей на кухню, усаживаю их за стол, ставлю чайник и тут соображаю, что у меняя кроме варенья и булки хлеба к чаю, да и вообще из еды ничего нет. Тяжело вздыхаю, морально готовлюсь к родительской ругани, лезу в холодильник и достаю баночку со сладостью, выливаю содержимое в тарелку, затем нарезаю хлеб и все это подаю на стол. Предупреждая мамину истерику, вскидываю руки и говорю: — я планировала сегодня сходить в магазин за едой. Если бы я знала, что будут гости, то сбегала бы вчера.

— Ох, совсем голодная была моя сладуська, ох, — бабушка начинает причитать и хвататься за грудь. — А все я окаянная виновата. Все придумала и не уследила.

— Бабуль, ты чего? — разливаю кипяток по бокалам и раздаю согревающие напитки гостям. Смотрю на свободный стул рядом с Максом, качаю головой, забираю стул и сажусь с бабушкой. Тут спокойнее будет.

— Я приехала, чтобы все прояснить, — говорит бабушка и смотрит на меня с сожалением. — Я обманула вас двоих. Ну старая я, совсем мозгов нет, что с меня взять то? Тебе сказала про смертельную болезнь и попросила выйти замуж за внучка моего, и ему сказала тоже самое. Я знала, что вы у меня хорошие и бабушке никогда не откажите в последней просьбе. А потом я решила, что, когда вы полюбите друг друга, родите мне малышей, перед самой смертью я вам во всем сознаюсь. Да только совесть меня замучила, ни есть, ни спать не давала. Душила постоянно. И я решила тебе признаться.

— И Максу, — поправляю бабушку, вспомнив про то самое письмо, что стало яблоком раздора в нашей семейной жизни. — Только не понимаю, почему ты это сделала таким образом? Выставила меня не пойми кем. Ба, это было подло с твоей стороны.

— Нет, ему я не планировала говорить. Это все Жанна с Милкой подстроили, пропади они пропадом. Да и Максим, — в этот момент бабушка поднимает грозный взгляд на внука. — Тоже отличился. От тебя я такого, внучок не ожидала. — Она вновь переводит свой взгляд на меня, смягчается. Берет мою руку и крепко сжимает. — Завещание действительно есть, но оно совсем не такое. Дом принадлежит Максиму с момента его появления в нашей семье, еще Семен, будучи живым сам переписал дом на сына. И все это прекрасно знают, просто Максиму он как-то был не особо нужен, а Жанне и Миле жить больше негде. Моя квартира достанется моим внукам в равных долях, как и счет в банке. Единственная моя глупость — это то, что я тебя решила вписать в завещание и зачем-то сказала это вслух. Нехорошие уши услышали и решили действовать по-своему. Лучше делить все на двоих, чем на троих. Верно?

— Не понимаю, — удивленно смотрю на женщину. — Значит Жанна решила, что если Макс узнает про то, что я вышла за него из-за завещания, то он меня бросит, мы разведемся и со мной не придется делиться? То есть в настоящем завещании нет пункта про брак? Она это все выдумала, но она не знала, что наш брак с самого начала был фикцией? Хах, то есть я не такая уж и лгунья, обманувшая бабушку и всех вокруг? — голос меняется с ласкового на грубый, поднимаю свой взгляд на Холодова и мысленно проклинаю его. Тот молча смотрит мне в глаза, а затем отворачивается.

— Нет, и никогда не было. Я хоть и дура, но из ума не выжила. Какая бабка будет писать такое завещание? Чтобы ее внук по расчету женился? Нет, я верила, что мой внучок женится только по любви.

— Хех, — смех слетает с губ. Ну да, как же, по любви. Большой и чистой. Прям неземной.

— Не ерничай, — сердито произносит бабушка и легонько шлепает меня по руке, — вы же все равно, когда женились уже любили друг друга. И не отнекивайся, я все знаю. Ну подумаешь, помогла вам чуть раньше понять, что такое любовь.

Любили друг друга… А ведь действительно, с самых первых дней этой игры мои чувства к Холодову менялись. Ненависть, неприязнь, равнодушие, симпатия, влюбленность и наконец любовь. День за днем все это росло и увеличивалось в геометрической прогрессии и стимулировала эти чувства именно бабушка. Сначала мы вместе ездили к ней в больницу, затем они с мамой заставили нас съехаться, затем мы перебрались в одну комнату, потому что в другой обитала бабушка, потом эта свадьба. Мы сами не заметили, как фальшивые чувства стали реальностью. Только вот сохранить мы их не смогли из-за своей глупости.