Мертвоводец [СИ]

Сказать по правде, я порядком струхнул. Даже смотал обратно километры распущенных ниток. Дорога к арке затерялась, кусочки леса снова стали копировать друг друга, вот только еду это не вернуло. На третий день голодовки я сжевал остававшийся у меня апельсин. Только косточки оставил, одну даже посадил. А, что? Буду апельсины кушать. Вон, у Чебурашки какие уши вымахали, может и у меня чего интересного отрастет. Пока же, выбрал пару травок, показавшихся на вкус чуть менее отвратными и ел каждый день по чуть–чуть.

Спал так же с открытыми глазами, но дольше. Меньше тренировался. Появилось какое–то физическое ощущение: словно лампочка на приборной доске загорелась: нужна заправка. По сути, тренировал теперь только чжанчжуан. Гонял внимание по энергетическим каналам, совершенствовал мертвозрение.

Теперь я мог видеть больше чем на двести метров. И это были не только энергетические сгустки разных цветов. Их-то как раз теперь не стало. Владимир больше не светился, а себя самого я не видел: только ощущал, что источаю свечение, но не мог понять какого цвета. Научился регулировать интенсивность того, что вижу. Раньше я смотрел как обычно, но при этом дополнительно отмечал желтые, красные, синие, черные и зеленые цвета. Теперь при желании мог смотреть больше обычным взглядом или больше мертвозрением. Обычные предметы смазывались, словно я смотрел на них сквозь толщу воды, вместо них появлялись другие. Оказалось, что некое подобие энергетического свечения есть не только у людей и мертвецов, но и растений, даже камней. Теперь я мог разглядеть отдельный куст за рядом деревьев, хотя обычным зрением его бы не увидел.

Есть хотелось все сильнее. Я сходил еще раз проведать тело Владимира. Сам не знаю зачем. Постоял рядом, убедился, что если разложение и идет, то медленно.

Следующие несколько дней я только и делал, что экспериментировал с мертвозрением. В перерывах поливал апельсиновое семечко – пока и не думало всходить – и совсем чуть-чуть ностальгировал. Мысленно желал брату, чтобы все у него было хорошо. Он, конечно, и сам справится, но все равно немного я на это медитировал. Ирине с Ромой и спасенным девушкам искренне желал встретить Михаила Геннадьевича. Он мужчина серьезный, ответственный, с рациональным подходом. В забитой мертвяками Москве – то, что доктор прописал.

Катю вспомнил. Наверное, мутит сейчас с Сергеем, пока я тут с голоду помираю. Обидно. Хотя, наверное, пусть мутит. Сколько мы с ней были знакомы? Один день? Даже меньше. Плюс минутный телефонный разговор. С какой стати ей мне верность хранить? Или рисковать, пытаясь спасти? Если бы она тогда не убежала вместе с Сергеем, ее бы тоже укусили. Потому, наверное, все к лучшему. Наверное.