![В запредельной синеве [litres][Dins el darrer blau] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/8/3/2/5/v-zapredelnoj-sineve-litres-dins-el-darrer-blau-download.jpg)
В запредельной синеве [litres][Dins el darrer blau]
- Автор: Риера Карме
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Книжники
- ISBN: 978-5-906999-85-6
- Переводчик: Марина Анатольевна Абрамова
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «В запредельной синеве [litres][Dins el darrer blau]». Краткое содержание книги:
В своей прозе, одновременно лиричной и напряженной, Риера воссоздает жизнь испанского острова в XVII веке, искусно вплетая историю гонений в исторический, культурный и религиозный орнамент эпохи. Роман «В запредельной синеве» – это красивая, захватывающая и драматичная история о надежде и страхе.
Шрам клюнул на наживку, которую ему бросил Вальс, стараясь отвести беседу от кровопролития, устроенного Дурьей Башкой, – самого щекотливого пункта в его доносе, о котором собеседник, кажется, догадывался.
– Я случайно видел, как моряк принес раненую Айну домой… А Изабел Фустеру я расспрашивал, чтобы выяснить, отчего она отказала в помощи истекающей кровью девушке… мне думается, это серьезный проступок.
– Должно быть, у нее были на то причины.
– Она сказала, что чужеземец был другом капитана Гарца, и этого достаточно, чтобы не иметь с ним никаких отношений.
Внезапно слова Кортеса перенесли Вальса – будто он галопом проскакал верхом на волшебной лошади – на четыре года назад, в ночь начала июня, которую торговец тщательно запрятал в самый дальний уголок памяти, поскольку и представить себе не мог, с каким удовольствием нащупает ребра капитана, проламывая их с силой, удивившей и более молодого Консула, и его сына Микела, обладавшего поистине бычьей силой. Вспомнил, как они бесшумно навалились на него сверху, не позволяя сбежать или позвать на помощь. Они били сильно, так сильно, что, когда остановились – поскольку все же не хотели отправить Гарца на тот свет, – тот превратился в окровавленный мешок костей, способный перепугать привидение. Вспомнил, что, пока месил тело негодяя кулаками, не давая ему возможности защититься, не чувствовал, вопреки ожиданиям, ни страха, ни отвращения, ни, тем более, сожаления, а только лишь злость, глухую ярость, но не от того, что лупил по лежачему, а потому что ярость делала его кулаки железными, наделяла их такой сокрушительной силой, о которой он даже не догадывался. Вспомнил, как еще долго это чувство беспокоило душу, поскольку позволило увидеть, что он – человек мирный, скорее даже пассивный и вовсе не воинственный – тоже наделен инстинктом насилия и, словно волк, временами жаждет крови.
Шрам тоже думал о капитане Гарце. Тот несколько раз привозил ему брильянты, а в последнюю их встречу показывал некое кольцо с очень подозрительными инициалами. Но ювелир не захотел связываться с моряком и отослал его к Боннину, не предупредив, однако, об опасности ни Вальса, ни кого-нибудь еще из своих. Кортес рассказал об инциденте только на исповеди.
Проходя мимо церкви Утешения Богоматери, они встретили местного летописца Анжелата, его брата Приама, только что закончившего петь мессу, и нотариуса Сельереса. Шрам из угодливости поприветствовал их, но ответил ему только Анжелат. Певчий отвернулся, чтобы не здороваться, а нотариус лишь усмехнулся.
– Они делают хуже самим себе, – сказал Вальс, не удостоив их внимания, но достаточно громко, чтобы его было хорошо слышно. – Достоинство украшает человека более, чем его происхождение.
– Не стоит принимать это близко к сердцу. Должно быть, они сегодня встали не с той ноги, – ответил Шрам. – Раньше они всегда со мной здоровались.
– Грядут плохие времена, – прибавил Вальс.
– Откуда ты знаешь?
– Чую. Адонай одарил нас длинными носами не просто так…
В саду, из-за стен которого были видны лишь верхушки самых высоких апельсиновых деревьев, гостей ждали жена Вальса Мария Агило и сыновья – Микел, старший, оказавшийся в эти дни на острове случайно, поскольку, выправив необходимые документы, переехал жить в Алакант[46] и открыл там торговлю старой одеждой, и Рафел Онофре, младше брата на пятнадцать лет. Шрама, чье появление на обеде было неожиданным, они поприветствовали так, словно давно его ждали у себя и очень рады встрече. Мария Агило подала ему кружку с холодной водой, которую служанка только что набрала из колодца. Ювелир с наслаждением выпил воду и устроился в тени. Издали доносился скрип колеса водокачки, которое крутил мул, плеск воды и мерные удары мотыги огородника о землю. «Он даже и не скрывает, что здесь работают по воскресеньям», – подумал Рафел, удивленный тем спокойствием, с которым рядом с гостями трудились работники Вальса.
– Удачно, что на нашем участке есть вода. И мы можем жить по старым правилам, качая ее по воскресеньям, – сказала Мария Агило, словно бы прочитав мысли ювелира. – Так делают и в курии…
Мария Агило говорила в нос, а губы поджимала в куриную гузку, чтобы не было видно дыр от выпавших зубов. Несмотря на свои сорок лет, она все еще заботилась о своей внешности, одевалась в шелк, не обращая внимания на запреты, а пальцы унизывала кольцами[47]. Гостеприимным жестом правой руки, сверкающей жемчугом и рубинами, жена торговца предложила Кортесу устроиться на скамье, где уже сидела она сама и ее мать, Катерина Боннин.
47
В 1412 году был принят особый документ (так называемый статут Вальядолида), который регламентировал положение евреев в Испании. Что касается одежды, то этому вопросу посвящалось три статьи статута: одежда евреев должна быть скромной, сшитой из грубой ткани и на ней должен быть пришит хорошо видимый отличительный знак.