Нелепости летнего Уотердипа (СИ)

Ирман вздохнул и кашлянул. И с чего он вообще взял, что может выстроить происходящее в женской голове?.. Точнее, с чего он вообще взял, что именно он способен найти логические связи в тех эфемерных эмоциональных порывах, существующих в совершенно отдельном от рациональности пространстве?..

А, впрочем, он был женат уже почти сорок лет, так что предполагал, что когда дело касалось головы Элоизы – здесь он мог считаться почти экспертом.

- Милая, - осторожно произнес он, беря хмурую жену под локоть. – Ты устала? Может быть, мы все-таки зайдем куда-нибудь перекусить? Ты выпьешь свой любимый коктейль, съешь что-нибудь.

Ирман предполагал, что неумение терпеть голод развивается с возрастом примерно как облысение, артрит, и множество других омерзительных вещей, свидетельствующих о наступающей дряхлости, которая, как он надеялся, не подступит к нему никогда. Или ограничится только тем, что уже было в наличии.

Элоиза вздохнула, но все же положила руку поверх его ладони. Голос ее был задумчивым:

- Дорогой, ты же знаешь. Я хочу всего и сразу, но, желательно, не сегодня, хотя прямо сейчас.

Ирман возвел очи горе к небесам.

- Элли, я верно понимаю, что ты просишь меня отпустить тебя погулять по магазинам? Мне кажется, именно с этого началась сегодняшняя неприятная история Касавира.

Признаться честно, данную идею на ночь глядя он воспринимал с большой опаской, и даже не согласился бы оставить Элоизу одну, наблюдая за ней из кондитерской или любого другого места. Касавир, насколько он понял, поступил ровно так же, и это его не спасло.

Его разрывали противоречивые раздумья. Отправиться с Элоизой по магазинам означало подписание себе смертного приговора. Остаться и сидеть в раздумьях, не заблудится ли она где-нибудь, означало примерно такой же по приятности исход.

«Боги, но ты же умнее сына. Придумай что-нибудь, чтобы он завидовал, и ты мог потом сказать ему, как следовало выйти из ситуации с пользой».

Элоиза вздохнула, но, впрочем, уже не так тяжело.

- Я даже не знаю. Возможно, уже все закрыто, но я видела тут недалеко одну замечательную улицу, где было много магазинов, которые мне весьма приглянулись. Но мы в них не зашли.

Ирман вздохнул, приобнимая Элоизу за плечи.

«Нет, не умнее».

- Ну, хорошо, - слегка ворчливо произнес он. – Но никаких сквозных магазинов, я сам проверю.

Элоиза вместо ответа поцеловала мужа в щеку.

- Никаких, - подтвердила она. – И кондитерская там тоже есть.

Ирману показалось, что буря улеглась, не начавшись, однако спустя несколько шагов оказалось, что это было лишь прелюдией к тому, о чем думала Элоиза. И говоря по совести, подобного поворота ее мыслей он даже не мог себе представить.