Убеждение [ЛП]

Мы не вспоминаем поцелуй. Мы едва замечаем присутствие друг друга. Это нелепо, как будто мы ходим по тонкому льду. Я убрала все, пока Аарон рассматривал альбомы Арабеллы.

— Ты хочешь лечь спать в спальне? Я могу занять диван, — предлагаю я.

— Нет, наверное, я поеду к Марку. Может, проведу ночь там. Джексон тоже предлагал мне квартиру.

— Ох, — отвечаю я. Не могу полностью объяснить, почему это вообще беспокоит меня. Я должна быть счастлива, но меня огорчает то, к чему мы пришли. Он только что вернулся домой, а я уже выселяю его.

— Ты можешь остаться здесь, Аарон. Я имею в виду, если ты хочешь проводить время с Арабеллой. Знаю, между нами… все… натянуто, но это твой дом.

— Мой дом там, где ты. Здесь ты не со мной, — говорит он и возвращается к альбому.

Ответы крутятся в моей голове, но рот остается закрытым. Я могла бы сказать ему, что он ошибается. Могла бы дать ему ложную надежду, но не стану.

— Я не знаю, что сказать. — Это единственное, что я могу сказать честно.

Он закрывает альбом, и я сажусь рядом с ним.

— Ты могла бы сказать, что попытаешься. Может, что смогла бы простить меня и понять, как сильно я люблю тебя. Годы нашей совместной жизни — такая малость для тебя?

Я не замечаю, когда слезы начинают катиться по щекам, на моем лице отражается боль.

— Для меня никогда не было просто взять и отпустить тебя. Я так сильно боролась с этим. И даже когда была зла на тебя, я не хотела, чтобы ты умер. — Аарон стирает слезы с моих щек. — Но ты так сильно сделал мне больно. И даже если ты спал с ней один раз, ты сделал это в самую худшую ночь в моей жизни. Она любила тебя, Аарон. Я видела это в ее глазах. Она пришла на твои похороны.

— Она ничего для меня не значит. Ты владеешь моим сердцем. Ты — мой мир.

Я не замечаю его признание, потому что прямо сейчас не верю ему. Я знаю, каково это — быть чьим-то миром.

Синяк на одной стороне его лица уже начинает исчезать, и я поднимаю руку, чтобы прикоснуться к нему. Я стараюсь вспомнить ощущение его кожи под моими пальцами. Как подушечки моих пальцев скользят вниз по его гладко выбритому лицу. Он наклоняет голову за моей рукой, словно я успокаиваю его. Как долго он испытывал боль? Сколько он был в сознании, как сильно страдал?

— Они пытали тебя?

Я не отвечаю на его признание, потому что могу думать только о его поврежденной коже. Тот Аарон, которого я знала, исчез во всех смыслах этого слова. Его тело когда-то было достаточно сильным, чтобы поднять меня, даже когда я была беременна, а теперь он выглядит так, словно не может поднять что-то тяжелее, чем Арабелла.

Аарон закрывает глаза.

— Я не могу говорить об этом. Я был тяжело ранен и едва держался на ногах. Это произошло в самом конце, а потом Чарли рассказала о себе.

— Но они делали тебе больно. Почему она ждала так долго?