![Потерянное царство. Поход за имперским идеалом и сотворение русской нации [c 1470 года до наших дней] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/3/6/6/0/poteryannoe-carstvo-pohod-za-imperskim-idealom-i-sotvorenie-russkoj-nacii-c-1470-goda-do-nashih-dnej-download.jpg)
Потерянное царство. Поход за имперским идеалом и сотворение русской нации [c 1470 года до наших дней]
- Автор: Плохий Сергей Николаевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ACT: CORPUS
- ISBN: 978-5-17-109479-9
- Переводчик: Владимир Александрович Измайлов
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Потерянное царство. Поход за имперским идеалом и сотворение русской нации [c 1470 года до наших дней]». Краткое содержание книги:
Одновременно со строительством империи шел процесс создания русской нации, мучительно искавшей ответ на вопрос о своей идентичности и транформировавшейся в зависимости от политической конъюнктуры и идеологического запроса власти. С увеличением территории империи формировалось национальное самосознание украинцев и белорусов, которые долгое время считались ветвями единого общерусского народа.
В книге рассматривается влияние могучего мифа о преемственности власти от Киевской Руси, воспринятого московскими князьями и игравшего ключевую роль не только в эпоху «собирателей Русской земли» и империи Романовых, но и в советский период, несмотря на декларируемый поначалу интернационализм и исчезновение национального вопроса. Миф не утратил актуальности и по сей день, так как явно присутствует в концепциях общерусского народа и идеологемы Русского мира, которые пришли в реальность XXI века, чтобы продолжить поход за «потерянным царством».
В своих произведениях, говоря о монархии, государстве и народе, Прокопович одинаково употребляет слово “российский” как “общенародное” имя. В речи 24 июля он утверждает, что Полтавская победа вызвала “всероссийскую радость” и “всенародное веселие”9. Теперь “отечеством” стала вся Россия – это была уже не Малороссия времен манифестов Мазепы и Петра до Полтавской победы. Что еще важнее, Прокопович назвал монарха “отцом отечества нашего”10 – это уже не “восточный царь” Симеона, гость из северной страны. Несколько лет назад “отцом отечества” выпускники Киево-Могилянской академии называли самого Мазепу. Согласно Прокоповичу, Петр – русский Самсон11 (в отличие от далекого “восточный царь” у Симеона Полоцкого) – уберег российское отечество от смертельной угрозы и теперь его надлежало благодарить за такой подвиг.
Царю речь, конечно, пришлась по душе. Через два года, во время очередной военной кампании, он вызовет ученого монаха к себе. В 1717 году Феофан уже был в Петербурге, наставлял царя и стал одним из главных идеологов и сторонников петровской программы вестернизации. Значением при дворе он явно затмил другого бывшего униата, покойного Симеона Полоцкого. Петр схватывал все налету. Царские указы и письма отражают любопытную перемену в его понимании слова “отечество”. За первые два десятилетия XVIII века оно стало означать уже не государеву вотчину (отчину), а общую родину всех русских.
В 1721 году в ознаменование победы в Северной войне Сенат и Синод вручили царю всероссийскому титул “Отца отечества, Императора Всероссийского, Петра Великого”12. Царь всея Руси становился императором Всероссийским, дополнения к титулу объяснялись выдающимися заслугами Петра. Сановники провозглашали, что он “Всероссийское государство в такое сильное и доброе состояние и народ свой подданной в такую славу у всего света чрез единое токмо свое руковождение привел, как то всем довольно известно”13. В ответе Петра прозвучали ссылки на общее благо и нацию. Он заявил: “Надлежит трудиться о пользе и прибытке общем, которой Бог нам пред очьми кладет, как внутрь, так и вне, от чего облегчен бу-”14 дет народ.
Петр и его сенаторы явно усвоили дискурс национального – с упором на отчизну, народ и общее благо. Феофан Прокопович (в какой-то мере первопроходец этого направления в российской идеологии) не только присутствовал на церемонии поднесения монарху упомянутых титулов, но и произнес торжественную проповедь по этому случаю после оглашения текста Ништадтского мирного договора. Обедню же перед церемонией отслужил другой киевский иерарх – Стефан Яворский, местоблюститель патриаршего престола. Киевляне утвердились при дворе Романовых и принесли с собой ряд западных веяний.
В 1725 году Петр внезапно умирает. Северную войну он завершил победой, но едва успел начать созидание новой имперской государственности. В 1728 году советники его внука, Петра II, едва не убедили нового императора перенести столицу из Петербурга, символа западных устремлений Петра I, обратно в Москву, которая утратила столичный статус в 1712 году. В 1727 году на Украине восстановили гетманство. Русские вельможи явно желали возвращения в допетровские времена. Но пути назад не было, особенно это касалось вестернизации России. В 1730 году, не оставив наследника, скончался Петр II. Высшая аристократия сделала ставку на герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну, дочь старшего брата царя, Ивана (Иоанна) Алексеевича. Пригласил ее Верховный тайный совет, который избрал новую правительницу. Она должна была вступить на трон при соблюдении определенных условий (“кондиций”).
Анна не оправдала надежд тех, кто думал, то сможет диктовать условия царям. Авторитарное устройство государства было восстановлено, как и статус Санкт-Петербурга как имперской столицы. При этом Анна Иоанновна неизменно следовала европейским политическим и культурным моделям. Десятилетнее правление Анны (1730–1740) в русскую историческую память вошло как время засилья иностранцев – прежде всего Бирона. Эрнст-Иоганн фон Бирон (Бюрен) стал фаворитом и любовником Анны еще в Курляндии. Слухи о казнокрадстве и прочих злодеяниях временщика и его окружения ходили в России много лет после окончания правления Анны.
Правление Анны глубоко разочаровало русскую элиту и усилило антизападнические настроения. Вскоре после смерти императрицы на трон взошла дочь Петра I Елизавета, которая в глазах многих (и своих собственных) выглядела истинно русской государыней. На престол же ее возвели гвардейские офицеры – в одном из текстов того времени – “прямые сыны отечества”. Довольно красноречивым был простой факт, что у формально незамужней Елизаветы фаворитом и морганатическим супругом был “русский”, а не “немец”. Алексей Розум, сын украинского казака – малороссиянин, как тогда говорили, – попал в Петербург благодаря певческому таланту и приглянулся Елизавете, тогда еще не вступившей на трон. Она стала императрицей, и Алексей – теперь уже Разумовский – сделался с течением времени и графом, и генерал-фельдмаршалом. Не выказывая интереса к управлению государством, в отличие от Бирона, Разумовский почти никому не мешал. На фоне Бирона никто не сомневался в его “русскости”. Его прозвали “ночным императором”.